Книга Огненное сердце, страница 88 – Маделин Мартин

После этого Элеонора не могла вспоминать о детстве с нежностью, любая мысль о днях минувших вызывала у нее содрогание. Вскоре она смогла запретить себе думать о времени, когда смеялась и веселилась вместе с братом.

Теперь же воспоминания постепенно всплывали, наполняя сердце ликованием и принося с собой запахи летних месяцев в замке. У Эвандера, на его беду, был заразительный смех; к счастью, с возрастом ему удалось избавиться от привычки безудержно хохотать по малейшему поводу. Он стал серьезным юношей, а не «парнем», как его здесь называли, с копной рыжих волос и глупым смехом.

Ах, как же они хохотали… Например, когда притащили в кухню замка лягушку, она прыгнула на огромный зад кухарки, а та и не заметила. А однажды выпустили всех лисиц, пойманных на охоте, чтобы уберечь несчастных животных от незавидной участи. Или…

— Элеонора. – Чарльз подался вперед и смотрел на нее с тревогой. – Вы плачете?

Элеонора с удивлением провела пальцами по щеке.

— Похоже, что так.

— Что случилось, милая?

Карета подпрыгнула на кочке. Элеонора вздохнула и посмотрела в окно. За ним простиралось озеро, где они с Эвандером любили купаться, по их мнению, в хорошую погоду, хотя вода была ледяной.

— В детстве мы приезжали сюда с братом. Вспомнила, как нам было весело и хорошо. Я много лет не позволяла себе вспоминать об этом…

— Потери всегда переживаешь тяжело.

Чарльз отвернулся.

— Я сочувствую вашей потере, – произнесла Элеонора, вспомнив о недавней кончине герцога.

Чарльз разглядывал приближающийся фасад замка.

— Никак не свыкнусь с тем, что произошло. Глупо, правда?

— Вовсе нет.

По мере приближения к замку боль в сердце усиливалась. Элеонора жалела себя, брата, винила его за отъезд и трещину в их отношениях.

— Матушка редко говорит об Эвандере, полагаю, и ее боль не утихает. Но мы обе очень его ждем…

— Это хорошо. А я не могу даже надеяться…

Карета миновала подъездную дорогу и остановилась у входа. Элеонора оглядела окна здания, и ее сердце сжалось: призраки прошлого обступали ее со всех сторон. Возможно, она поступила опрометчиво, решив приехать сюда.

— Время все вылечит, моя милая Элеонора, – улыбнулся ей Чарльз, затем вышел из кареты и протянул молодой жене руку.

Голова Элеоноры закружилась, навалилась слабость. Она слукавила, когда сказала Чарльзу, что у нее никогда не было друзей. В детстве был лучший и единственный друг – Эвандер. Жаль, что решение отца и сама жизнь развели их в разные стороны. Когда отец умер, брат уехал, чтобы поправить финансовое положение семьи. Скорее всего, он погиб ради их с матушкой благополучия.

Элеонора оперлась на руку супруга – ноги плохо ее слушались, колени подгибались.

Чарльз постучал в дверь и приготовился ждать, однако дворецкий появился на удивление быстро.

— Чем могу служить, сэр?

— Я герцог Сомерсвилл, а это моя супруга, в девичестве леди Элеонора Мюррей. – Чарльз мельком взглянул на жену, прежде чем продолжить: – Мы планируем провести в замке несколько дней, отметить бракосочетание, а потом вернемся в Лондон.

Дворецкий почтительно поклонился.

— Одну минуту, ваша светлость, я сообщу его сиятельству.

Элеонора едва не открыла рот от удивления. Она прошла вслед за Чарльзом с залитого солнцем крыльца в просторный холл, показавшийся темным и мрачным.