Книга Библиотечный шпион, страница 37 – Маделин Мартин

Желудок Элейн скрутило от мучительного голода. Ей не стоило смотреть на остатки немецкого пиршества, чтобы не терзать себя понапрасну. Враг налетел на Францию, как саранча, и чревоугодие стало еще одним орудием войны; если Элейн не отведет взгляд, нацисты одержат еще одну маленькую победу.

Но как она себя ни уговаривала, она не могла оторваться от этих тарелок, особенно после того, как заметила золотистый кусочек масла на воздушном ломте белого хлеба с хрустящей корочкой, наполовину утонувшем в мясном соусе.

Элейн сглотнула, но ее рот продолжал наполняться слюной, даже когда они уже прошли мимо столиков. Дениз тоже замолчала, со всей очевидностью терзаемая тем же нестерпимым голодом, что и Элейн.

Какой-то смелый мальчишка бросил опасливый взгляд налево, затем направо, прежде чем схватить этот самый кусок хлеба с маслом. Элейн не могла его винить, ведь и она с трудом удержалась от искушения. Даже учитывая опасность попасть под арест или схлопотать пулю.

Вот почему гораздо лучше было попытаться вступить в Сопротивление, чем маяться дома от безделья, бессилия и голода.

Когда кафе и соблазн остались позади, Элейн наконец смогла сосредоточиться на более важных вопросах. Например, почему Дениз так странно посмотрела на нее накануне при упоминании Жозефа? Элейн именно поэтому и хотела оказаться с ней сегодня в связке и вот, склонившись к уху напарницы, словно сообщая сплетню, прошептала:

— Я хочу освободить мужа из Монлюка. Ты поможешь мне?

Дениз повернулась к Элейн, замедлив шаг, но не останавливаясь, чтобы не привлечь внимания. На ее лице возникло прежнее мрачное выражение, которое Элейн впервые увидела, когда упомянула о том, что Жозеф находится в тюрьме. В тех пор каждый раз, лежа в ожидании сна в чужой постели в незнакомой конспиративной квартире, она снова и снова возвращалась к этому воспоминанию.

И именно этот взгляд подтолкнул Элейн обратиться с подобной просьбой к Дениз. Если кто-то мог трезво оценить успех этой идеи, то только она.

— Из Монлюка не так-то просто выбраться. – Дениз настороженно огляделась. – В твоем случае глупо бросаться грудью на амбразуру.

Элейн окаменела, услышав подобный уничижительный ответ.

— А если бы твой муж оказался в тюрьме, что бы ты сделала?

— Ну уж точно не стала бы организовывать побег, имея на руках фальшивые документы, и тем самым подвергать его еще большему риску. – Дениз приподняла бровь и слегка покачала головой. – Подобная затея закончится тем, что вас обоих пристрелят. Лучше предоставь это Габриэлю, он чертовски везуч.

Дениз была права: как его ни назови – Габриэль ли, Этьен ли, – речь шла о человеке, который вышел из Первой мировой войны без единой царапины и всегда умудрялся выпутаться из любой передряги.

Но Элейн не собиралась так просто уступать.

— Мне кажется, тебя бы это не остановило, – сказала она, глядя прямо в темные глаза собеседницы.

— Не остановило бы, – согласилась Дениз. – Но я гораздо дольше, чем ты, училась сдерживать свои порывы.

Грустно, но в этих обидных словах скрывалась истина: Дениз бестрепетно смотрела в глаза любой опасности, она так давно состояла в Сопротивлении, что руки у нее никогда не дрожали и она не обращала никакого внимания на проходящих мимо нее немцев.

Женщины начали взбираться по крутой лестнице, и разговор утих, поскольку все темы оказались исчерпаны.