Книга Библиотечный шпион, страница 149 – Маделин Мартин

— Ты сегодня молчишь, – мягко заметил он.

— Я переживаю, – подтвердила Ава.

Солнце клонилось к горизонту по небу, исчерченному яркими пурпурными, золотыми и розовыми полосами, с облаками цвета огня. От Тахо тянуло свежим соленым бризом, приятно холодившим разгоряченную кожу.

— Если они не смогут уехать, у них истекут визы, – сказала Ава. – Мы эти-то получили с трудом, а так придется начать все заново.

При одной этой мысли на нее накатывала раздраженная злость – даже с ее связями и работой в посольстве она не в силах была заставить корабль прийти вовремя.

Толстой однажды сказал, что два самых сильных воина – это терпение и время. Когда-то Ава затвердила эти мудрые слова накрепко, чтобы они направляли ее и поддерживали. Теперь они звучали как издевательство. Уж лучше бы в Лиссабоне застряла она сама, а не Сара и Ной, у которых от этой поездки зависело слишком многое.

Что-то теплое коснулось руки Авы. Вздрогнув, она взглянула вниз и увидела пальцы Джеймса, сжимающие ее собственные.

— Все будет хорошо, – уверенно сказал он.

— Я просто думаю о том, что они уже давно могли быть в Америке. – Ава ускорила шаг, едва завидела причалы, где кипели толпы прибывающих и отъезжающих, с чемоданами, набитыми пожитками так, что те едва не лопались. – Если бы я пошла с ними в первый раз, то смогла бы послужить переводчиком, – пожаловалась она. – А во второй раз помешал Лукас.

Джеймс напрягся.

— Он был там? – У Авы екнуло под ложечкой. – Почему ты мне не сказала?

— Не хотела тебя беспокоить. Судя по словам Сары, когда они пришли за билетами, он подошел к сотруднику и что-то шепнул, и им отказали. – Она покачала головой. – Но сама я этого не видела.

Джеймс втянул воздух, словно собираясь что-то произнести, но в этот момент в толпе показались Сара и Ной. Мальчик победно улыбнулся и поднял вверх руку с мороженым, но на лице Сары застыло убитое выражение. Ава не нуждалась в уточнениях, что случилось.

— «Сибони»… – глаза Сары наполнились слезами, – все еще не прибыл.

А это значило, что до пятницы уехать не получится, и Аве придется начинать процесс получения виз заново. Но, проглотив горечь разочарования, она принялась уверять подругу, что они все равно найдут способ отправить ее с сыном в Америку. И она всерьез собиралась выполнить свое обещание, с помощью терпения и времени – хотя их у нее оставалось не так уж много.

Дни, последовавшие за гибелью Николь, стали одними из самых черных в жизни Элейн.

Она не помнила, как вернулась на склад после того, как увидела изуродованное тело подруги, она ощущала только, что неудержимо дрожит, несмотря на то, что ее закутали в несколько одеял. Позже, немного придя в себя, она принялась за работу, действуя, как автомат, по привычке, усвоенной за несколько месяцев, но почти без участия сознания.

В прошлом работа помогала ей отвлечься от ужасов войны, но не теперь, когда ужас увиденного отпечатался на изнанке век. И тонкий голосок нашептывал ей, что, подвергнутая подобным физическим мучениям, Николь могла что-то выдать. Однако, когда об этом заикнулся Антуан, Элейн набросилась на него, с трудом узнавая собственный голос после целой недели молчания:

— Николь не предавала нас.

— Ты этого не знаешь, – мрачно ответил Антуан, неизменно оставаясь реалистом.