Книга Библиотечный шпион, страница 107 – Маделин Мартин

На календаре ноябрь сменился декабрем, и в углу квартиры Авы появилось маленькое грустное дерево, увешанное мишурой на тот же манер, как делала ее мать. Под елкой лежал конверт, присланный «Почтой победы», с письмом Дэниела, которое Ава не стала вскрывать и приберегла до Рождества, чтобы сделать этот день еще более праздничным. Правда, когда наступило время его прочесть, оно скорее нарушило ее душевный покой, наполнив воображение картинами, как Дэниел прыгает с парашютом в неизвестность и прячется в ледяной траншее. В итоге все закончилось слезами и ноющей пустотой в груди.

Наконец на пороге возник Джеймс с запеченной индейкой, которой хватило бы на десятерых, и, похоже, всеми видами десертов, которые он смог найти в городе, – в сахарной глазури и выглядывающем кое-где из-под нее разноцветным ямсом. Джеймс так же принес подарок для Авы – новую курьерскую сумку достаточной ширины, чтобы туда влезал весь ее ежеутренний улов прессы. К счастью, Ава тоже приготовила подарок – экземпляр «Этюда в багровых тонах» из цикла о Шерлоке Холмсе, который вызвал на лице Джеймса веселую усмешку.

То, что Новый год они празднуют вместе, вообще не обсуждалось: они просто надели свои лучшие наряды и поехали в «Палашио», где пили шампанское и закусывали канапе. Правда, для обоих стал неожиданностью поцелуй, которым они обменялись в полночь, и Джеймсу даже не пришлось читать стихи, чтобы этот поцелуй сорвать. Причем, когда Ава пыталась вспомнить этот момент, воспоминания шаловливо расплывались в дымке от шампанского, и непонятно было, Джеймс тогда наклонился к ней или она подалась к нему. В любом случае, они ни словом не упомянули о случившемся, и первая неделя января прошла самым непринужденным образом.

Получив от Отто очередной выпуск «Комба», зашифрованного послания Ава там не обнаружила. Это открытие поставило ее перед вопросом: затею признали невыполнимой или, наоборот, этих двоих уже спасли?

Она мучилась неопределенностью до следующего утра, когда они с Джеймсом встретились, чтобы совершить привычный обход лиссабонских газетных киосков и книжных магазинов. Спасаясь от январского холода (вполне сравнимого с вашингтонским), Джеймс поднял воротник своего темного пальто, а Ава, ощущая, как зябкий ветерок забирается под синюю юбку, жалела, что чулки стали дефицитом. Еще она радовалась, что не пошла на поводу у моды и не сделала себе стрижку «рефуджиадо», ставшую популярной в Европе на фоне коротких стрижек беженцев. Теперь длинные волосы грели Аве шею, уложенные справа на голове в недооцененный «завиток победы».

— Что вы сделаете, если я скажу, что принес хорошие новости? – Джеймс смотрел не на Аву, а по сторонам, постоянно прочесывая взглядом улицы, постоянно настороже, в то время как Ава пребывала в самонадеянной беспечности. Услышав вопрос Джеймса, она остановилась, и сердце у нее осмелилось забиться чуть чаще.

— Я вам не поверю.

— Правда? – Насмешливая улыбка Джеймса была так очаровательна, что у Авы снова мелькнуло подозрение, что это именно она поцеловала Джеймса с первым ударом курантов в новогоднюю ночь.

— Полагаю, это зависит от содержания новостей, – осторожно заметила она, боясь дать волю надежде – слишком уж легко могло разбиться это хрупкое чувство, особенно когда ставки так высоки.