Книга Последняя книжная лавка в Лондоне, страница 72 – Маделин Мартин

Грейс должна была предложить прочитать телеграмму, и все же какая-то часть ее была слишком труслива, чтобы увидеть слова внутри.

Миссис Уэзерфорд сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, конверт затрепетал в ее дрожащей руке. Чувство вины пронзило Грейс, оно было намного меньше, чем ее страх, но все же достаточным, чтобы хоть что-то сделать. В конце концов, ожидать, что миссис Уэзерфорд справится с этой задачей, было жестоко.

Грейс взяла себя в руки и прошептала:

— Хотите, чтобы я открыла его?

Миссис Уэзерфорд покачала головой.

— Я должна… – Ее голос дрогнул. – Мы должны знать.

Ее руки так сильно дрожали, удивительно, как она вообще смогла открыть конверт. Не осознавая своих действий, Грейс вцепилась в руку миссис Уэзерфорд, когда та начала медленно разворачивать письмо, и взору предстали слова: «С глубоким сожалением сообщаю вам…»

Миссис Уэзерфорд резко ахнула и медленно развернула оставшуюся часть телеграммы. Сообщение было напечатано на белой полоске, заглавные буквы выделены жирным шрифтом, поскольку эти слова безвозвратно изменят их жизнь.

«С глубоким сожалением сообщаю вам, что ваш сын, Колин Уэзерфорд, объявлен погибшим во время нападения в Дюнкерке…»

Конверт и телеграмма выпали из руки миссис Уэзерфорд и, закружившись, упали на пол. Это не имело значения. Грейс не нужно было читать дальше.

Колин погиб.

— Мой сын, – всхлипнула миссис Уэзерфорд. – Мой сын. Мой сын. Мой милый добрый мальчик. – Она посмотрела на свои дрожащие руки, в которых теперь не было письма, как будто не верила, что только что держала его.

Ком подкатил к горлу Грейс, перекрыв кислород, и горькие слезы выступили на глазах.

Зияющая дыра разверзлась в ее душе, когда она осознала необратимость его утраты. Гнев, печаль и беспомощность – все эти чувства переполняли ее. Колин не должен был умирать таким образом. Он был слишком удивительным, чтобы стать просто одним из тридцати тысяч погибших.

Он больше никогда не принесет домой еще одно раненое животное, чтобы выходить его, и не встретит Грейс с застенчивым румянцем. Их мрачное, безнадежное существование нуждалось в его свете, а теперь он потух навсегда.

Истошный вопль наполнил комнату. Миссис Уэзерфорд упала на колени, не глядя схватила конверт и скомкала его в кулаке, как будто это могло каким-то образом удержать землю под ногами.

Тысячи женщин по всей Британии получали подобные телеграммы, в которых несколько слов, напечатанных жирным шрифтом, разрывали их нежные сердца, навсегда меняя их жизни невосполнимой утратой.

Грейс поймала себя на мысли, что сейчас как никогда хочет услышать новости от Вив и Джорджа, узнать, что они в безопасности перед лицом такой неопределенности и горя.

На следующее утро только Грейс передвигалась по дому, миссис Уэзерфорд осталась в постели.

К тому времени, когда Грейс проснулась, свежевымытая чашка пожилой женщины отсутствовала на решетке, где обычно сушилась. Когда попытка принести миссис Уэзерфорд чай осталась без ответа, Грейс поставила небольшой поднос у ее двери в надежде, что он послужит ей хоть каким-то утешением.

Наверное, Грейс следовало позвонить мистеру Эвансу и отпроситься с работы в тот день, но она не хотела оставаться дома наедине со своими мрачными мыслями и потеряться в безутешном горе, которым стала для неё смерть Колина. На протяжении всей ночи мысли о его смерти мучили ее, обжигали грудь, как языки пламени в итальянском кафе, и стальными тисками сжимали сердце.