Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 89 – Лев Брусилов

Разговор Трауэршван начал издали.

— До меня дошли слухи… – Он замолчал, внимательно глядя на собеседника, и, убедившись, что тот слушает, продолжил: – Что в Татаяре готовится нападение на губернатора…

— На губернатора? – вскинул брови Зинковский и забегал глазами. – А я про такое не слыхал…

— Точно? – шеф жандармов не сводил пристального взгляда со своего помощника. Это был даже не вопрос, а приглашение подумать, вспомнить. Так допрашиваемому дают шанс сказать правду. При всей своей внешней простоте Зинковский был далеко не дурак и потому понял: настал момент, что называется, поддакнуть своему начальнику, но сделать это надо не прямо в лоб, а с подходом.

— Да, – кивнул он, – что-то припоминаю, что-то припоминаю, я тут теми днями с одним штучником беседовал, так вот он мне и говорил…

— Что говорил?

— Будто бы какие-то люди собираются напасть на какого-то начальника. Но вот про губернатора он не упоминал, сказал – начальник, и все.

— А ты мне почему не доложил? – без строгости спросил Трауэршван, потому как ситуация требовала доверительности, а то и вообще панибратства.

— Ну, – вскинул покатыми плечами Зинковский, – скажу честно, не поверил. Штучники, они ведь сами знаете какие, за деньги такого наплетут, что только слушай. Я про то не забыл и еще кое у кого поспрашивал, но никто ничего не знает, вот я и решил вам не докладывать.

— Нет-нет, – поводил указательным пальцем из стороны в сторону полковник. – Ты на это всегда внимание обращай и мне говори. После убийства полицмейстера ко всему, к любым словам нужно относиться очень серьезно. Ладно, убийство полицмейстера мы проморгали, но если что-то случится с губернатором, нам этого не простят, и тогда – прощай повышение! – Он демонстративно потер подлокотники своего кресла, а потом для пущей убедительности еще похлопал по ним.

— Разрешите выполнять? – вдруг сорвался со своего места Зинковский. Это произошло так внезапно, что шеф жандармов даже испугался. Такое поведение подчиненного и забавляло, и радовало, и настораживало. Как мы уже говорили, Зинковский был не дурак, но вот Александр Генрихович по какой-то причине не смог в нем это рассмотреть. Он считал его человеком недалеким, но исполнительным. А ему бы попристальнее вглядеться в своего подчиненного… Так иногда бывает, что люди неглупые – а шеф жандармов был именно таким – ошибаются в оценках своих подчиненных. Почему так происходит, сказать сложно, может быть, из-за уже укоренившейся привычки, которая была объяснена не нами и не сейчас: «Я начальник, ты дурак!»

— Да погоди ты! – остановил Зинковского полковник. – Все успеется, может быть, выпьешь еще?

— Этого? – садясь на стул, двинул подбородком в сторону бутылки с шартрезом штаб-офицер.

— Этого! – подтвердил кивком Трауэршван. По правде сказать, он думал, что Зинковский откажется, но тот согласился. Александр Генрихович не мешкая налил ему полную рюмку, над своей только провел горлышком бутылки, ведь его рюмка была полна до краев. Выпили. Все повторилось, шеф жандармов едва коснулся губами стеклянного края, а вот Зинковский выпил все и сразу. Александр Генрихович на этот раз ничего от него не ждал – ни похвалы, ни одобрения, но штаб-офицер его удивил:

— Вот выпил еще, и, знаете ли, вроде ничего, пить можно!