Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 24 – Лев Брусилов

Кочкин пожал плечами:

— Кто-то Суматохина вызвал из квартиры…

— Вот правильно ты мыслишь, – похвалил своего помощника начальник сыскной, – а если так, то получается, что кто-то заходил в дом и его наверняка видела хозяйка…

— А если никто не заходил? – проговорил тихо Меркурий. – Если Суматохин увидел пролетку из окна и сам спустился на улицу? Ведь так могло быть?

— Могло! – согласился с ним Фома Фомич. – Но мы ведь сейчас эту пролетку обсуждаем.

— И что не так? – не понял Кочкин.

— Как что? – удивился полковник и резким движением поднялся с дивана, зашагал по кабинету. – Значит, откуда-то мы знаем об этой пролетке. Откуда? От хозяйки, верно? А сама хозяйка откуда знает, на чем Суматохин уехал тем вечером? – протягивая открытую ладонь к своему помощнику, повторил вопрос Фома Фомич, но уже тише, почти шепотом, и, не дожидаясь ответа, ответил сам: – Хозяйка эту пролетку видела…

— А может быть, слышала? – не сдавался Кочкин.

— Может быть, и слышала… Но мне почему-то кажется, что видела…

— Это почему же? – Вопрос Меркурия был лишним, потому что он и сам знал почему, но мягко возражать начальнику было в его природе.

— Ты что, не знаешь нашего человека? Хозяйка квартиры, останавливается у нее приезжий, и не просто приезжий, а электромеханик! – Начальник сыскной поднял указательный палец. – Уже само это роскошное слово звучит как заклинание, как пропуск в неведомое. Для многих это занятием представляется полубожественным, он не просто человек, он управляет молниями! Ну и, конечно, это вызывает интерес. А кто он, а что он? Женат или нет? И если не женат, а такое бывает, не нужна ли ему в его удивительной электромеханической жизни спутница? Суматохин, скорее всего, жил как под увеличительным стеклом. Квартирная хозяйка – наш кончик ниточки, за который мы ухватимся, потянем и распутаем весь клубок. И из нее, я думаю, даже ничего не нужно будет вытягивать клещами, она все расскажет без принуждения, потому как хочет этого, может быть, больше всего в жизни.

— Чего хочет? – не понял Кочкин.

— Поделиться с кем-то интересующимся, вот с тобой, например. Только ты ее не торопи, дай высказаться, пусть говорит – о том о сем, о пятом-десятом. А ты слушай и мотай на ус, – начальник сыскной сделал круговые движения пальцем у правой щеки. – В первую голову нас что должно интересовать?

— Что?

— Как жил Суматохин? Кто к нему приходил, исправно ли он вносил за комнату, приводил ли женщин? И, пожалуй, главное: часто ли он отлучался по вечерам, как в свой последний раз, после которого не вернулся на квартиру? Может быть, это вообще было впервые. Нужно выяснить у квартирной хозяйки, были ли у нее беседы с жильцом. Может быть, она приглашала его к себе, может, они чаевничали, а может быть, и бражничали. Если были беседы, в особенности во хмелю, о чем говорили? Рассказывал ли Суматохин о себе, если рассказывал – что рассказывал? А может так статься, что он прямо откровенничал… Вот ты все это из хозяйки и вытяни.

Кочкин тотчас же после беседы с Фомой Фомичом отправился на улицу Погорельскую. Вернее, то была не улица, а переулок, о чем Кочкину сказал полицейский кучер Прохор. Там, в доходном доме вдовы Барышовой, и снимал комнату электромеханик Суматохин.