Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 105 – Лев Брусилов

Думал ли в прошлом Александр Генрихович, что ему когда-нибудь предстоит разрабатывать план нападения на губернатора? Нет, конечно же, нет! Подобное не могло привидеться ему даже в кошмарном сне, даже в горячечном бреду. Но жизнь такая невероятная в своей непредсказуемости штука, что приводит тебя за руку к решениям, о которых ты раньше даже помыслить не мог.

Однако жизнь мало того что непредсказуема, так еще и невероятно безжалостна. Способна раздавить, растоптать любого. Разве мог полковник Трауэршван знать, что его ближайший помощник, его доверенное лицо, штаб-офицер Зинковский является осведомителем в сыскной полиции? Даже если бы Александру Генриховичу сказали о подобном, он никогда бы не поверил. Потому что жандармский офицер – осведомитель в сыскной – звучало оскорбительно, невероятно унизительно. Ведь существуют, в самом деле, какие-то рамки, какие-то границы, которые ни в коем случае нельзя переходить, офицерская честь, в конце концов.

Забавно, конечно, что человек – а мы имеем в виду шефа жандармов, – того кто готовил и разрабатывал план нападения на губернатора, которого должен был охранять и защищать, верил в офицерскую честь, в рамки и границы. Вера эта была скорее требованием к подчиненным, а самого Александра Генриховича вопросы чести не касались. Что положено Юпитеру, то не положено быку.

И вот Трауэршван, разрабатывая план нападения на его превосходительство губернатора Татаяра, даже не подозревал, что находится под пристальным и постоянным наблюдением, что за ним не смыкая глаз следят несколько агентов сыскной полиции и ежедневно докладывают фон Шпинне, что начальник сыскной знает буквально о каждом передвижении, обо всех местах, где Трауэршван бывает, с какими людьми встречается, какие трактиры посещает, даже что заказывает себе на обед. Когда Зинковский рассказал Фоме Фомичу, что шеф жандармов больше не ведет с ним разговоров о нападении на его превосходительство, начальник сыскной понял, вернее даже почувствовал, что Трауэршван решил сам все осуществлять.

Нападение на губернатора было совершено субботним вечером, когда его превосходительство возвращался из церкви Архангела Михаила, где проходил ежегодный молебен во славу русского оружия. Это была, пожалуй, единственная церковная служба, которую Протопопов старался ни в коем случае не пропускать. Ну и, разумеется, Трауэршван выбрал именно этот вечер. Место было выбрано с учетом того, чтобы после выстрела – а шеф жандармов решил все-таки стрелять в лошадь – иметь возможность скрыться. Благо церковь Архангела Михаила была окружена небольшой рощицей, где вперемежку росли дубовые и буковые деревья. Они давали столь плотную тень, что даже в солнечный полдень, находясь под их сенью, человеку казалось, что наступили сумерки, а поздним вечером там опускался настоящий мрак. Так что Александру Генриховичу не составит труда, прячась за толстым дубовым стволом, выстрелить из темноты в лошадь, а затем, когда начнется переполох, тихо уйти.

Фома Фомич, получая доклады от агентов, знал, что Трауэршван, переодевшись в гражданское платье, неоднократно посещал церковь Архангела Михаила и прогуливался по прилегающей рощице. Нетрудно было сделать вывод, что нападение будет именно там.

Губернатор, после того как начальник сыскной снова доложил ему о возможном нападении и рассказал, что шеф жандармов решил сам его совершить, наотрез отказывался в это верить. На очередной их встрече он вскакивал со своего места, метался по кабинету, снова садился, хватался за голову: