Книга Не уходи. Останься, страница 138 – Никтория Мазуровская

— По вам я скучаю всегда, мне и повода не нужно, чтобы по вам скучать. Как выйду за порог, так все, — сердце на куски разрывается. Веришь?

Димка смотрела на него, улыбалась тепло и понимающе. С ней творилось то же самое. Точь-в-точь: сердце на куски. Уходила из дома, а сердце и душу оставляла здесь, с сыном.

И знала, что Ибрагиму не легче, а может, даже трудней, в какой-то мере.

— Верю, — прошептала хрипло, и потянулась к его губам, чтобы наконец поцеловать…

P.S. от автора:

Можно не говорить постоянно о любви, но любить так, что сердце разрывается, и дышать без своего человека невозможно. Можно не быть рядом, но всей душой оставаться здесь, и быть самым близким и самым родным. Можно не быть сильным физически, но стойким морально, преодолевая все проблемы и невзгоды ради своих любимых и дорогих. Можно уходить, но всегда возвращаться туда, где любят и ждут.

Кому-то все это дается легче, но обесценивается быстрей, а кому-то приходится проходить через такие испытания, что мурашки по коже, но тем ценней каждая минутка, каждая секунда с близкими и любимыми.

Просто нужно помнить о том, что время скоротечно и никто в этой жизни не вечен. Любите и берегите друг друга!

Первый день Зимы.

Он никогда не мог подумать, что жизнь, распланированная еще в юности, совершит настолько крутой вираж. Почему-то с детства пребывал в уверенности, что все будет именно так, как он задумал.

Дурак.

Руслан повернулся на бок, посмотрел в окно. Плотные шторы не пропускали свет, но он знал, что уже утро. Давно просыпается без будильника, так уж вышло. То ли наследственное, то ли просто жизнь у него так сложилась, хрен знает, но теперь он такой.

За окном чужой город, почти что чужая страна. Осень заканчивается, наступает зима. Холод, мороз и снег. Любимое время года его маленькой сестры.

В детстве он звал ее «Снегуркой» или «Зимней девочкой». А теперь никак не зовет. Даже мысленно себе не позволяет такого. Просто «моя сестра».

В душе разворачивается черная дыра тоски. Все внутри узлом скручивается и хочется заорать во все горло от того, что там творится.

Но Руслан снимал однушку в панельной пятиэтажке с тонкими стенами и чуткими соседями.

Раз в год он позволял своей слабости взять над собой верх.

Раз в год он приезжал в этот город, снимал комнату или квартиру на пару дней.

Раз в год он находил в себе мужество и силы наблюдать за своей сестрой и племянником.

Больше не мог. Не хотел. Не смел. Не имел права.

У них своя жизнь, счастливая и безопасная. Он просто смотрел, как сестра живет с мужем и сыном. Как радуется каждому дню, и был счастлив от этого.

Значит, все было не зря. Значит, все, что случилось в прошлом, стоило этого будущего сейчас.

Но ему места рядом нет. Он так решил. Так правильно.

Не хотел быть постоянным напоминанием того ужаса, через который она и ее семья прошла. Не хотел.

В его силах было закончить все еще давно. Нужно было просто сказать кому-то про свои подозрения относительно отца и смерти матери. Но он побоялся. За себя и за сестру. Она была совсем маленькая, веселая и добрая. Разве он мог сказать ей, что любимый и обожаемый папа на самом деле чертов псих, спятивший от ревности окончательно? Не мог он тогда такого сказать.

И до сих пор жалел об этом. Чувствовал вину за то, что случилось многим позже.