Книга Не уходи. Останься, страница 104 – Никтория Мазуровская

— Не понял, — мужчина поднялся со своего места и подошел к ней.

Не мог он сидеть на месте и видеть, что его девочка на грани истерики. Остальные слушали, ужасались, были в шоке, но смотреть на нее не могли, даже Рома и тот ушел вглубь себя, обдумывая все это дерьмо.

Ибрагим же видел, как дрогнули губы, как она сильно стиснула зубы и кулаки. И ее маневр, когда нашла опору не в ногах, а в стене, он тоже заметил.

— Ты хочешь сказать, что кровной дочерью Зимину не являешься?

Но у Димы сил говорить не было, горло свело болезненным спазмом.

— Боже… — Ибрагим рывком прижал ее к себе, обнял крепко как мог, чтоб не причинить боли, — Я увезу тебя, хочешь? Нас никто не найдет, никто.

Немного отстранился, обнял ладонями ее лицо, заглянул в серые глаза.

— Мы можем просто исчезнуть.

— Нет, не можем. Будем оглядываться всю жизнь, ожидая удара в спину? Я так не хочу, — растерянно прошептала.

И никого и ничего вокруг не видела. Только его глаза. Уверенный и решительный взгляд. Взгляд мужчины, готового убивать.

— А как ты хочешь?

Спросил, но ответа не дождался. Дима мотнула головой, освободилась от его рук и отошла подальше. Ему же пришлось вернуться на место.

Шрайман нервно стучал пальцами по столу. Смотрел на Дрозда и, если бы взгляд мог убивать, тот бы давно сдох от дырки в голове.

— Значит, у тебя и ее матери был роман? — теперь пришла очередь Игоря цедить слова сквозь зубы и держать себя в руках.

— Был. Мы сблизились, когда Слава уехал в командировку почти на полгода. Ничего серьёзного не было. После того, как твоя мать меня оставила, мне было плохо, и Марта старалась как-то помочь, поддержать. У них тогда отношения были нормальные, Руслан опять же в школу пошел, родителей радовал. Но когда Слава вернулся… заревновал, и что-то у него в мозгах перемкнуло. Мы с Мартой… — Дрозду, пусть прошли десятки лет, было тяжело говорить. Он ведь ее любил, очень, так, как умел и был способен проявлять это чувство, — Мы до последнего сопротивлялись. Он был моим другом, я… Да, что ни говори, а звучать будет, как оправдание. Он изменился. Они ругались. Бил ее. Но Марта терпела, хотела уйти от него, но потом очередная командировка. Она поняла, что беременна от меня и собиралась от мужа уйти… я строил карьеру, продвигался как мог и предложил ей уйти окончательно… а она решила все прекратить, просила исчезнуть. И я ее решение принял. Исчез. Я не знал, что все стало настолько плохо. Не думал, что Слава узнал о нас. Но когда на него написали заявление, она мне позвонила, рассказала все. Только поздно было. Когда я приехал в город, мою Марту убили.

Он схватился руками за голову.

— Я бы его убил, своими руками бы задушил. Дима не помнит, наверное, но я тогда пришел к ним домой. Пьяный. Мы чуть не убили друг друга, но я был пьян, — куда мне против него? Он меня предупредил: если попробую что-то сделать, мою дочь и сына никто спасти не успеет. Я не мог доказать, что это он убийца, — ни тогда, ни сейчас. Только догадки. Я наблюдал. Приходил к ним домой просто убедиться, что все в порядке, и Дима жива.

— Да, вместо того, чтобы исчезнуть окончательно, вы появлялись у них дома. Приходили проведать свою дочь, и тем самым доводили его до бешенства! — Ибрагим не повысил тона, но мороз по коже у Дрозда от этой тихой ярости пробежался, — Он избивал ее до состояния обморока, вымещая так свою злость, ненавидел ее, а убить не смог. Потому что не только вы Марту любили, да? Вы понимаете, что за ваши ошибки приходится расплачиваться вашим детям? Он обезумел окончательно и не остановится пока вы не потеряете все. Это месть, но не Диме, не Игорю, а вам.