Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 109 – Никтория Мазуровская

— Вы узнали, кто это?

— Я думаю, Вы и сами уже догадались.

— Мне сказали, что она умерла.

— Не стоит верить всем, кто умирает. Я лично тоже такой фокус проделывала. Дважды. И ничего, жива, пока что.

— И все же, я не понимаю, почему через столько лет она решила что-то предпринять? Да и с какой стати?

— Вот тут я вам ничем помочь не могу. В официальных учреждениях мне лучше не светиться, да и моей задачей является присмотр за господином Разецким…

— Вы вышлите мне ту запись и все ваши материалы?

Но спрашивал он уже пустоту. Стоило, наверное, спуститься вниз и проверить все, но Костя был уверен, что найдет только пустую лестничную клетку и отделение интенсивной терапии, полное пациентов и медперсонала. Но не успел он об этом, как следует, подумать и всю

полученную информацию обмозговать, как ему на мобильник пришло уведомление, что на почту пришло новое сообщение от пользователя «Зима».

* * *

Костя раз десять пересмотрел это чертово видео. Сначала один. Потом к нему присоединился Руслан, но сразу ушел, только сделал себе предварительно копию. Потом приехал Сава, посмотрел, скопировал и уехал.

А Костя всматривался в знакомые черты, искал какие-то изъяны, рассматривал тени. Пытался в этом видео найти ответы на свои вопросы, но так ничего путного в голову не пришло.

Не хотел он ехать домой.

Не мог смотреть сыну в глаза. Чувствовал себя виноватым. Хотя, так и было на самом деле.

По правде, он не помнил даже ее имени, отчества, фамилии. Но зато прекрасно помнил ее саму, и как его брат сходил с ума по этой малолетней дуре. Как он пытался ее спасти. Как у него начинали гореть глаза, когда говорил о своей то ли Насте, то ли Кате. Видел ее один раз, и только. После

аварии. Но эта девка ему в мозг впечаталась. Злобные детские глаза, полные яростной ненависти.

Он отправил ее в больницу на принудительное лечение, потом она пыталась покончить с собой, и ее перевели в психиатрическую лечебницу.

Через три года ей как-то удалось вскрыть себе вены. И Костя поверил в это. Вздохнул с облегчением, что ему больше не будут каждый месяц врачи докладывать о ее состоянии, как человеку, оплачивающему ее счета.

Хр*н знает, зачем он это делал. Но считал себя, обязанным попытаться сделать хоть что-то.

Молодец.

Сделал.

Это он виноват, что Марина на больничной койке. Что его сын сходит с ума от тоски и ожидания.

Его вина. И ему с этим еще придется как-то жить. Но теперь ясно одно.

Скрыть эту информацию от Марины не удастся. И тут даже к гадалке ходить не стоит, чтобы представить ее реакцию.

Черт! Твою мать! Как так могло выйти?

Как ему теперь в глаза Илье смотреть? Себе, в отражении? Как?!

Если бы только он мог оказаться в той машине вместо Марины, он бы согласился на это. За нее он мог умереть!

Ярость, бессильная злоба, кислотой жгли вены, прожигали мышцы и кости. Он внутри весь горел и не мог остыть, не получалось. К черту полетел всякий самоконтроль и спокойствие. Ему хотелось убивать. Своими руками убить ту дрянь, которая все это затеяла, пока по неизвестной ему причине.

Хотя, вряд ли найдется обстоятельство, которое заставит его признать ее право на месть ему и его семье. Нет таких причин. Это просто окончательно спятившая сука, которая возомнила себя Богом.

Осталось только ее найти и решить, что с ней делать.