Книга Так Бывает, страница 136 – Никтория Мазуровская

Как и любая другая пьянка, все самое интересное начинается после третьей рюмки, и неважно даже какого именно напитка. Для их компании, из троих умопомрачительно красивых женщин (группа ВИАГРА стоит в сторонке и нервно курит), все началось именно после третьей рюмки самогона. Качественного, хорошего, подаренного с любовью Маришке от крестной матери Ильи. До элитных дорогих напитков: обещанного коллекционного испанского вина и хорошего коньяка, дело пока не дошло. Но, если учитывать скорость, с которой они поглощали спиртное, элитка не за горами. А если и за горами, то не очень высокими.

Когда Таня приехала к дому Маришки и вошла в квартиру, то обнаружила уже почти спокойную, но очень злую саму виновницу «торжества», и Вику Золотареву, тоже злющую, но по другой причине.

Первая была в ярости, но о причине молчала, хотя и срывалась на всхлипы. А после первой рюмашки под закуску с домашними солеными огурцами, производства Любаши, вообще почти заревела белугой, отчего она сама и Вика выпали в такой осадок, что пришлось наливать по новой, чтобы в себя прийти. У Тани, подруга ассоциировалась с железной леди – Маргарет Тэтчер. Всегда идеальна внешне, спокойна, умна и непоколебима. Хоть и прекрасно знала, и видела подругу в ином состоянии, но после смерти новорождённого Тамира она не позволяла себе вот таких истерик.

Такое откровенное проявление чувств, Маришке было несвойственно,– это знала сама Таня, и Вика тоже. Они только переглядывались между собой, но вопросов задавать не спешили. Момент не тот был.

«Золотце» же была не в настроении по другой, но очень простой и понятной, для всех женщин, причине. А звалась она так: Шахов Савелий Петрович, или более прозаично «все мужики – козлы, бабники, кобели и вруны». Вот как-то так.

У каждой из них была причина, чтобы напиться. Что они и делали с упоением и со вкусом.

Таню тянуло на смех и, не сдержавшись, она таки начала смеяться.

— Ты чего? – Вика оторвалась от попытки выловить из трёхлитровой банки, приглянувшийся ей огурец (из банки ведь вкусней, чем с тарелки), – Пьяная уже, что ли?

— Ага, – и икнула, снова прыснув со смеха. Маришка покрутила пальцем у виска, но обе подруги так и смотрели на нее выжидательно, – Да ё-маё, вы представляете, как это со стороны выглядит?

— А-а-а, да, смешно, наверное, – Маришка, наконец, улыбнулась.

— Я не поняла, чего она ржет, – Вика поджала обиженно губы, накрашенные ярко красной помадой,– ей вообще этот цвет удивительно шел,– Тане с новым цветом волос тоже, но на Викиных губах красный коралл выглядел утопически притягательным.

Маришка закатила глаза к потолку и начала пояснять непутевой деве, в чем соль:

— Ты, понимаешь, Золотарева, вот сидят на кухне: глава крупной финансовой компании, глава юридической службы той самой «крупной компании», и кандидат в доктора медицинских наук, и глушат самогон, присланный тебе из украинской глубинки от любимой крестной тети Тони. Как тут не ржать, а?

После, сама не утерпела и начала заливисто хохотать. Вика хмурилась пару секунд, а потом как давай тоже смеяться, чуть со стула не свалилась.

— Боже, видели бы меня мои студенты, вот это была бы им радость, а?! – Золотарева захохотала еще громче, но на стуле таки удержалась, исключительно потому, что уцепилась пальцами за край столешницы.