Книга Моя Ошибка, страница 30 – Никтория Мазуровская

Не отступала от своего слова. Доводила все до конца. Не упускала из виду важное.

А секс без защиты – это важно.

Это, мать ее раз так, важно!

Из-за секса, без презерватива или таблеток, можно забеременеть!

Как она могла упустить это из виду? КАК?

В голове не укладывалось.

Она несколько недель под сердцем носила маленький живой комочек – ее ребенок, и даже не знала об этом, не думала и не подозревала.

Соня могла ведь… могла включить мозги и вспомнить, что у нее середина цикла была, а потом длительное время задержка, легкая тошнота и головокружение, но списывала все это на длительный стресс.

Слов не находилось. Ни для ситуации в целом, ни для того, чтоб обругать себя, в частности.

Что она за женщина, раз не смогла вовремя понять, что беременна?

Ладно, если б она не хотела детей в принципе, то можно было б это назвать подсознательным отрицанием, но Соня, глубоко в душе, мечтала, лелеяла возможность забеременеть и родить маленькую, курносую, рыжеволосую, и обязательно, голубоглазую девчушку.

И все это время она жалела, что, когда они с Максом жили вместе, она не смогла как-то забеременеть, чисто случайно… или не случайно.

Хотела, очень.

А теперь, что?

Как теперь жить дальше с мыслью, что она своими действиями погубила своего родного… свою кровиночку?

У нее не было слез.

Не плакала даже, когда врач, -имя его не запомнила,- говорил о том, что случилось. И про аварию, переломы, операцию, и про то, что они не смогли сохранить беременность. В ее ситуации это просто было невозможно.

Это сейчас взяли анализы, провели пару тестов, и врачи утверждают, что даже, если бы она знала о беременности до аварии, сохранить ее бы не смогли. Повышенный тонус матки,- такое иногда у женщин случается, по разным причинам: у кого-то стресс, у кого-то инфекция, аборт, или как у нее,- повышенный и нестабильный гормональный фон. Ну и стресс, конечно.

Врачи пытались еще что-то говорить, объяснять, но слушать и дальше, сил не было. Она отвернулась от них и уткнулась взглядом в мятную стену. Отвратительный цвет. Ужасный просто.

А слез все не было.

Зато пустота была.

Теплая и родная. Она одеялом ее укрыла и спрятала от всего мира, от всех людей и от всех эмоций.

Только сердце билось неровно. Замирая на миг, а потом, срываясь в бешеный ритм, и тогда в палату влетала очередная дежурная медсестра и пыталась напичкать Соню седативными.

Какие уж тут седативные? Тут даже антидепрессанты не помогут.

Будь Соня внимательней к себе и к своему самочувствию, задумайся хоть на секунду, что она могла забеременеть, возможно все бы изменилось.

Она бы приложила все силы, все, что у нее есть, но ее ребенок остался бы жив. Она бы его выносила.

Надо,- ушла бы с работы. Уехала бы в другую страну и легла бы в клинику хоть на все девять месяцев,- это ведь ребенок, -она бы боролась за его жизнь до последнего вздоха, до последней капли крови.

А она дура и эгоистичная су*а, даже о нем не знала.

* * *

Максим со смиренным спокойствием наблюдал за происходящим, и не смел вмешиваться в действия врачей, но внутри весь закипал медленно и верно.

Они давали ей таблетки, успокоительное или еще что-то,- он не врач, не разбирался, -но от всего этого его девочка становилась пассивной и равнодушной. Отворачивалась от тех, кто был рядом и просто молча смотрела в стенку.