Книга Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда, страница 91 – Анастасия Смирнова

Ловушка захлопнулась. Оставалось только понять, как ее сломать.

Гул голосов в Бальном Зале постепенно стих, сменившись торжественной тишиной. Музыканты-невидимки выдали барабанную дробь. Декан Грэм, сияя как начищенный алхимический котел, прокашлялся в магический рупор.

— Дамы и господа! Настало время увенчать триумф нашей победительницы. Адептка Элайза Вейн, прошу вас подняться на помост!

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и зашагала по блестящему паркету. Тьма внутри меня, до этого мирно дремавшая, хищно заворочалась, откликаясь на напряжение. Каждый мой шаг в темно-синем шелковом платье сопровождался восхищенными вздохами, но я видела только одну цель: золотой кубок в руках инквизитора.

«Чаша Истины? Какая пошлость!» — возмущенно зазвенел в моей голове голос дедушки Барнаби. Призрак высунул голову из медальона на моей груди, брезгливо морща полупрозрачный нос. — «В мое время инквизиторы пытали людей с фантазией: раскаленное железо, испанский сапог, щекотка перьями мантикоры... А теперь что? Подсунуть студенческий кубок? Мельчает Синод, ох, мельчает. Слушай сюда, егоза. Знаешь, почему высшие чины Синода так боятся сквозняков?»

«Деда, не сейчас!» — мысленно взмолилась я, поднимаясь по ступенькам, покрытым красным бархатом.

— «Потому что от резкого перепада температур их священные суставы сводит судорогой,» — мстительно хихикнул дед и пулей вылетел из медальона, становясь невидимым для всех, кроме меня.

Я остановилась в двух шагах от Малакора. Инквизитор лучился таким приторным ехидством, что мухи на лету должны были слипаться.

— Адептка Вейн, — его голос сочился фальшивым медом. — Ваша победа была... феноменальной. Столь мощные иллюзии, столь... нестандартный подход к пространству. Синод счастлив вручить вам этот символ вашего истинного таланта. Примите же его.

Он сделал шаг ко мне, торжественно вытягивая руки с тяжелым золотым кубком, усыпанным рубинами. Я видела, как по ободку чаши вьется тончайшая, едва заметная вязь древних рун распознавания.

Если я коснусь золота — руны вспыхнут черным. И всё закончится.

Кассиан стоял справа от Малакора, сложив руки за спиной. Его лицо ничего не выражало, но черные глаза неотрывно следили за моими пальцами.

«Я буду страховать», — вспомнила я его слова.

Я лучезарно улыбнулась и медленно, очень медленно потянулась к кубку.

Мой мозг работал с пугающей ясностью. Я не могу ударить по чаше магией — артефакт мгновенно засечет всплеск Пустоты и зазвенит на весь зал. Значит, я должна ударить не по чаше. Я должна ударить по пространству вокруг нее. Точнее — по микроскопической прослойке воздуха между кожей инквизитора и золотом.

— Благодарю вас, ваша милость... — проворковала я, делая реверанс и протягивая руки в шелковых перчатках.

В этот самый миг дедушка Барнаби, невидимый и коварный, пролетел прямо сквозь грудную клетку Малакора. Ледяная эктоплазма старого призрака — это не шутки. Инквизитор резко побледнел, его глаза расширились, а по телу прошла крупная, неконтролируемая дрожь. Он инстинктивно дернул плечами, пытаясь стряхнуть могильный холод.

Этой доли секунды мне хватило.

Я не использовала заклинание. Я просто потянулась своим намерением к пространству и «схлопнула» пару миллиметров пустоты прямо под пальцами Малакора. Трение исчезло. Гравитация на мгновение сошла с ума.