Книга Алвота, страница 4 – Стефания

Стилисты принялись за свою работу, и вскоре Моника не узнала себя в зеркале. С неё смыли грязь, косметикой спрятали глубоко залегающие морщины, волосы привели в ухоженный вид, насколько это было возможно, и в довершении одели её в длинное чёрное платье.

— Какой размер обуви? — спросила девушка.

— Тридцать седьмой.

Стилист принесла черные туфли на десятисантиметровом каблуке. Чёрт, я не умею на них ходить.Несмотря на это, Моника послушно обулась.

— Пройдись, — попросил парень.

Женщина еле как смогла сделать шаг.

— Чёрт, Мэри, что нам с ней делать?! Она совершенно не умеет даже стоять на каблуках! — Выругался стилист.

— Нужен каблук потолще, — заключила девушка и убежала.

Она вернулась с двумя парами туфель. Одни на толстом более коротком каблуке, другие на платформе.

— Примерь эти.

Моника переобулась, попробовав походить в обоих туфлях.

— По-моему, на этих ты чувствуешь себя уверенней, — предположил стилист и указал на туфли на коротком каблуке.

— Пожалуй, да, — согласилась с ним Моника.

— Тогда скорее в столовую! — Парень подхватил её под руку и быстрым шагом повёл к лифту.

Парень в субботу пришёл в гости к своим родителям. Мама приготовила «праздничный» ужин и испекла торт. Старики пытались делать вид, что всё хорошо, но по глазам было заметно, что в них затаилась тоска. Если Бону как-то удавалось скрывать свои истинные чувства, то Элизабет уже нацепила на себя маску траура.

В первые минуты ужина за столом царила тишина, пока мать не подала голос.

— Отец Селены подписал этот варварский закон десять лет назад, а эта тварь ужесточила меры!

— Мам, прекрати. Ты же знаешь, Хозяйка поступает мудро, она пытается изменить мир к лучшему.

— Она убила собственных родителей! — крикнула Элизабет, — такой человек никогда не сможет сделать мир лучше! Мы катимся в пропасть!

— Чшшш! Нас же могут услышать!

— Мне плевать! Они отнимают у меня дорогого человека!

— Милая… — встрял в разговор Бон, — ты не в силах поменять правила или законы, а своими криками ты можешь накликать беду на себя и на нашего единственного сына. Просто смирись с этим. Тебе останется без меня прожить всего четыре года, ты справишься. Представь, что я уеду в командировку на новое месторождение.

— Но с командировки ты бы вернулся… А так я тебя больше никогда не увижу… — Элизабет не сдержала слёз.

— У нас есть шанс, что из меня вырастят дерево у нас в саду после смерти.

— Да, у папы скорее всего неплохое количество Селенских баллов. Он усердно работал всю жизнь, — Рэм пытался успокоить свою мать.

— Дорогая, ты сможешь за мной ухаживать.

— Если ты набрал достаточно баллов… А если нет… Тебя скормят домашним питомцам этой… — Элизабет не успела договорить, как Рэм подскочил со своего места.

— Перестань в моём присутствии оскорблять Хозяйку! Ты не имеешь на это право! Ты прекрасно понимаешь, что трупы в земле портят экологию и отбирают огромную площадь, которую можно использовать более продуктивно!

— Какого чёрта тогда она отнимает жизнь раньше положенного срока?!

— Жизнь дряхлого старика — это не жизнь. — Стальным голосом произнёс Рэм.

— Хватит с меня, — Элизабет поднялась из-за стола и пошла в спальню.

— Мам, ну успокойся, пожалуйста, — кричал ей вдогонку Рэм, — это последние выходные, когда наша семья в полном составе. Я хотел провести их в уютной радостной обстановке. — Элизабет остановилась на лестнице по пути на второй этаж.