Книга Алвота, страница 17 – Стефания

— Я имею возможность позволить себе почти замок, так почему бы и нет? — пожала плечами София.

После завтрака Монику проводили в спальню, где она сразу же повалилась на кровать и сомкнула веки. Она не видела снов и спала крепче некуда.

Женщина проснулась почти в пять часов вечера. В первые секунды пробуждения Моника испугалась, потому что не узнала комнату и подумала, что она у мистера Ланкастера в покоях. Паника резко охватила её, но также резко угасла, когда женщина взглянула на своё одеяние и сразу вспомнила утренние события.

На первом этаже Моника обнаружила сидящую на диване Софи, которая читала книгу и потягивала кофе.

— Доброе утро, София!

— Привет, дорогая! Ты уже встала! Выспалась?

— Да, спала, как убитая. На кровати очень мягкий матрац.

— Отлично, присаживайся. Тебе принести чай или кофе?

— Нет, спасибо. Я пока просто посижу, если ты не против.

— Хорошо.

— Софи, почему ты не спала рано утром? Ты всегда так рано просыпаешься?

— Наоборот, я ещё не ложилась. Когда я отвела тебя в комнату для гостей, то сама тоже пошла спать.

— Полагаю, мне очень повезло, что у вас совиный режим.

— Хоть у меня и нет соседей, но ночью атмосфера ещё более одинокая, располагающая к раздумьям.

— Вам не грустно совсем одной?

— Знаешь, бывает иногда, но… Но я сама предпочла одиночество по определенным причинам. Однако ты можешь остаться здесь на длительное время, мне интересна твоя история.

— Кто вы по профессии?

— Я писательница.

— София Бердо это вы? — удивилась Моника.

— Да, — довольно улыбнулась писательница.

— Неужели я у самой Бердо ночевала дома?!

— Не стоит возносить меня до небес, Моника. Я такой же обычный человек, как и ты.

— Неправда. Вы создатель целых миров, в которые читатель погружается с головой. За всю свою жизнь я прочла очень мало книг в связи с обстоятельствами, но ваши входят в их число.

— Мне приятно слышать эти слова, — Софи немного покраснела от смущения, чего Моника совершенно не ожидала. Она думала, что писательница привыкла купаться в лучах славы. Однако затворничество говорило о том, что ей не очень-то и нравится внимание. — Кхм… Мне, как человеку, который любит интересные истории, очень любопытна твоя, Моника. Возможно, твой рассказ подарит мне вдохновение.

— Я хотела бы привести себя в порядок и поесть, если ты не против.

— Конечно-конечно. Мой дом в твоём распоряжении.

— Что конкретно тебе рассказать, София? — Моника плюхнулась на кресло рядом с сидящей писательницей с ноутбуком в руках, готовой печатать историю гостьи.

— Всё от самого начала. С детства.

— Я родилась на улице. Я не знала никакой другой жизни, кроме бродяжничества. Мои родители потеряли работу педагогов после указа о конфискации детей из семьи. Другую работу им, конечно, не предоставили, а найти другую им так и не удалось. В те годы большая прослойка общества лишилась работы, и их жизнь превратилась в жалкое существование или вовсе обрывалась, если они попадались патрульным. Мама забеременела как раз накануне нового указа, и делать аборт было уже поздно. — София молча внимала каждое слово рассказчицы и громко стучала по клавишам. — Папа с мамой с самого детства обучали меня премудростям выживания, поэтому я так долго продержалась. Я не задерживалась в одном городе более чем на два года. И каждый раз при переезде в другое место первым делом я тщательно изучала улицы и зарисовывала карту, чтобы заучить пути отхода.