Книга Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту, страница 37 – Татьяна Новикова

— Нет. Только кучера.

— Как прикажете. И, милорд? — он понизил голос, хотя в пустом холле нас никто не мог услышать, разве что портреты родни. — Будьте осторожны. Поговаривают, что магистр Белир сегодня собирал совещание. Тема не разглашается.

— Спасибо.

Вскоре экипаж выехал из ворот. За окном проплывали мокрые от недавнего дождя улицы. Я откинулся на сиденье и позволил мыслям течь свободно.

Разумеется, последний визит Белира был не просто формальностью. Проверка брачных меток — унизительная процедура даже по меркам Управления. Я видел, как покраснели уши у регистратора, когда этот слизень потребовал предъявить доказательства. Самому Белиру плевать на метки и на то, спим ли мы с Мирославой в одной постели. Он искал слабое место.

Слабым местом должна стать сама Мира.

Если бы родовая магия не активировала метку, если бы моя жена растерялась, если бы хоть на секунду показала, что не чувствует себя частью рода Вирнгольдов, — Белир бы разорвал нас на куски.

Я вспомнил, как Мира стояла в гостиной и изучала метку — фальшивую, созданную родовой магией, — и ее губы дрогнули. Она тогда произнесла: «Это иллюзия». А я подтвердил. Потому что правда была слишком сложной, чтобы произносить ее вслух в двух шагах от уходящего Белира.

Наш род редко признает чужаков, даже избранников он может отвергнуть, еще и отомстить как-нибудь, если они покажутся недостаточно «некромантскими». Но Миру он признал сразу. И метка, которую я активировал, не была иллюзией в полном смысле этого слова. Она была моим обещанием роду — пока еще не выполненным, но уже скрепленным магией.

Вы, предки, уж позвольте мне пройти это испытание, а я клятвенно заверяю: мы непременно скрепим союз. Наш брак перестанет быть фальшивкой.

Я тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Потом разберусь с тем, как одурачить родовую магию, не обесчещивая супругу. Сначала — дело.

Когда я увидел подпись Антона Люта, у меня внутри что-то дернулось — не просто профессиональный интерес, а раздражение. Выкристаллизованная ярость, какой не вызывали даже самые мерзкие преступники, проходившие через мое крыло. Потому что те преступники были для меня пустым местом.

А этот ударил по Мире.

Так, стоять. По Мире? С каких пор меня волнует ее судьба? Я ведь как раз и обещал: найду виновных — засажу их за решетку или лишу дара — и свободны.

Но что-то мешало моей логичной, правильной схеме. Что-то усложняло ее.

Я поморщился. В какой-то момент Мира перестала быть просто частью сделки. Она прочно вошла в мою семью. Она готовила мне печенье, которое я обожал с детства, когда еще родители были живы. Где-то добыла рецепт, подозреваю, не обошлось без бабушки Агаты. И теперь радовала меня то печеньем, то блинчиками.

Мы сблизились, это факт.

Но вообще мое желание ей помочь объяснялось проще простого: Мира под моей защитой. Брак нужен, чтобы противостоять Управлению. Если ее обвинят — удар придет по Вирнгольдам. Если я проиграю Белиру — меня лишат должности, доступа к архивам, возможно, даже силы.

Но когда я представил, как Антон Лют стоит у стойки, улыбается и ждет повода остаться наедине с журналом Мирославы, — логика отступила. Осталось желание найти его и задать несколько вопросов. Желательно в моем кабинете, где стены обиты звукопоглощающими чарами.