Книга Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки, страница 36 – Екатерина Евгеньева

— Дай-ка поближе, — Мэри практически опустила аккуратный носик мне на руку. — Пахнет силой, славой и деньгами. А еще чем-то таким, что не могу уловить.

— Так подходит или нет?

— Да, — она кивнула, поправляя выпавший из прически локон. — Определенно кто-то из хранителей. У них, знаешь, такая аура особенная. Знала бы я раньше, пока еще была жива, то непременно бы воспользовалась этим. А еще мне кажется, что я где-то уже слышала этот аромат. Откуда вещица?

Я даже испугалась азартного блеска в ее глазах, а еще от смены ее настроения. Что-то тут было нечисто. Поистине опасная женщина, с такой точно не будет скучно.

— Так я когда ехала в карете в таверну к тетушке Марте его нашла, — почему-то начала говорить шепотом. — Он зацепился за подол платья и пришлось немного подпортить имущество вашего хранителя.

— Интересно ритуал сработал, — проговорила Мэри.

— Еще один, что ли? — мне стало страшно. — Что происходит?

— Ну… — женщина немного замялась, но под моим строгим взглядом сдалась. — Надо же было тебе как-то помочь добраться досюда. Ты бы знала, сколько попыток было до этого, чтобы достучаться до тебя. Когда ты наконец-то обратила внимание на сундук с завещанием, я места себе не находила от радости, ведь до этого, сколько бы я ни магичила, ты его просто не замечала. Ну а потом я провела еще один, чтобы помочь тебе добраться сюда. Время-то на исходе! — она заметалась по комнате. — Скоро моя таверна перейдет Скупому Чарли.

— Так, ладно, — я хлопнула в ладоши. — Даже не буду говорить, что все это было крайне опасно. Ну да ладно, что там с источниками? Что это и с чем это едят?

— Их не едят, а пьют, что ж ты за неуч у меня, — озабоченно произнесло приведение. — В общем, слушай: одна — слеза девственницы, вторая — смех ребенка, ну и третье — слеза прощения.

— Так ты говорила, источники… — вот как с ней разговаривать. Где я все это найду за день-то?

— Каждая из капель является символом одного из источников. Смех — вера в хорошее и непоколебимое чувство того, что все будет хорошо. Прощение — символ внутренней силы и принятия, ну а с девственницей, мне кажется, и так все ясно — чистота и непорочность.

— Ну допустим, — меня снова отпустило, и паника сошла на нет. С такими эмоциональными качелями я скоро поседею, или хуже того, стану компаньоном тетушки Мэри, и будем летать вместе, срывая цветки папоротника.

— Ну вот, предлагаю пройтись по городу и набрать все, что надо, — тетушка воодушевленно потянула меня за руку.

— Эй, есть проблема, — я так и осталась стоять посередине комнаты. — Боюсь, при виде меня, никто смеяться не будет.

— Да, запоминающаяся ты у меня, ничего не скажешь, — Мэри недовольно сморщила носик. — Мать твоя постаралась, конечно. Ладно, — махнула она рукой, — твоя взяла. Сама схожу и соберу все, что надо. Жди здесь и никуда не выходи. Вон, в дела таверны вникай, а то расхлябались они у меня тут, ничего не скажешь.

Странно, на мой взгляд, наоборот — работали на чистом энтузиазме и как могли, они ж все же не управленцы. Но спорить не стала, тем более Томас уже, наверное, должен был найти книги, которые я просила.