Книга Вторая семья генерала дракона, страница 40 – Кристина Юраш

Но вокруг была только тишина. Лес молчал. Птицы не пели. Даже ветер стих, словно затаив дыхание.

Я выпрямился, принимая человеческий облик. Кости встали на место с болезненным хрустом. Крылья втянулись обратно в разорванную кожу, оставляя после себя жгучее ощущение швов. Я стоял на коленях в грязи, тяжело дыша. Мундир был изорван, лицо мокрое от дождя и пота.

Впереди дорога уходила в темноту. Пустая.

И тут я услышал крик. Кричала она!

Глава 45

Карета дернулась так, будто на полном скаку врезалась в каменную стену.

Меня подбросило на сиденье, и я больно ударилась плечом о деревянную стенку. Лошади заржали — не просто испуганно, а с каким-то предсмертным хрипом, от которого у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

Тишина повисла не сразу. Сначала было слышно только тяжелое дыхание кучера и скрип тормозных колодок. Потом — шаги. Тяжелые, чавкающие по грязи, уверенные.

— Что случилось? — я дернулась, выныривая из оцепенения.

В голове еще кружились мысли о побеге, о дороге, о том, как далеко я успела уехать от дома-клетки. Но реальность ворвалась внутрь вместе с холодным ночным воздухом.

Дверца распахнулась. Не было вежливого стука, не было вопроса «все ли в порядке». Грубая рука втянулась внутрь, пальцы, пахнущие табаком и ржавчиной, вцепились мне в волосы.

Я не успела вскрикнуть. Меня вытащили наружу, как мешок с мукой, и швырнули на землю.

Грязь была ледяной. Она мгновенно пропитала подол платья, холодила колени, забивалась под ногти. Я попыталась подняться, но сапог наступил мне на руку, прижимая к земле.

— Давай сюда всё! — голос был скрипучим, хриплым, неприятным.

Я подняла голову. Надо мной возвышался мужчина в потрепанном мундире. Когда-то он был красным, теперь же превратился в серую тряпку, местами прожженную, местами залитую засохшей кровью. На груди висела медаль, но лента была оборвана. Дезертир. Или мародер. Те, кто остался после войны разбойничать в лесах.

В его глазах не было ничего человеческого. Только голод и усталость.

— Ничего у меня нет! — я попыталась звучать твердо, но голос предательски дрогнул. — Могу поделиться разочарованием в жизни!

Сарказм был моей последней защитой. Броней, которую я носила всю жизнь. Но здесь, в грязи, она казалась бумажной.

Мужик усмехнулся, обнажая желтые зубы.

— Острая, — пробурчал он. — Люблю таких. Ломать интереснее.

Он кивнул своим сообщникам. Тени вокруг кареты зашевелились. Я слышала, как они шарят внутри, выворачивают сиденья. Звук рвущейся ткани, лязг металла.

— Господин… — голос кучера звучал откуда-то сбоку, униженный, мокрый от слез. — Умоляю, не убивайте… У меня семья…

— Заткнись, — лениво бросил кто-то второй.

Я повернула голову. Кучер стоял на коленях, сложив руки в мольбе. Перед ним стоял второй разбойник, лениво поигрывая кинжалом. Лошадей уже увели в лес, слышно было, как ломаются ветки под копытами. Нас бросали здесь. Одних.

— Эй, командир! — крикнул третий из кареты. — Тут барахло всякое. Платья. Белье.

— Вытряхивай!

Он вытащил из кареты мой саквояж, ловко орудуя одной рукой. Второй руки у него не было. Был лишь завязанный веревкой пустой рукав.

Содержимое моего саквояжа вывалилось прямо в грязь. Мои скромные вещи, моя единственная связь с прошлой жизнью. Платья мгновенно впитали влагу. Сорочка стала прозрачной и грязной. Панталоны…