Книга Вторая семья генерала дракона, страница 33 – Кристина Юраш

А сейчас перед ним стояла женщина. С сияющей кожей, точеными скулами, глазами, в которых плескалась угроза.

Для него это было не просто удивление. Это было крушение мира. Если я была такой… значит, они все ошибались. Значит, его дочь — не единственная красавица в доме. Значит, я не просто «временное неудобство». Я — соперница.

— Это… вы? — голос его дрогнул. В нем не было уважения. Только шок.

— Я сказала: карету! — я сделала шаг к нему, заставляя отступить. — Что тут неясного? Немедленно. Или слуги здесь совсем отвыкли от приказов? За что вам платят жалование? За то, что вы пыль разводите и культивируете?

Я вкладывала в голос всю злость, всю обиду, весь страх, что кипели внутри. Я не просила. Я требовала. Как хозяйка. Как та, у кого есть право требовать от слуг элементарного.

Дворецкий моргнул. Мозг лихорадочно работал. Он был умным человеком. Он понял главное: чем быстрее я уберусь, тем больше шансов у его доченьки остаться в постели генерала. Если я уеду сама, это спасет его дочь от неминуемого сравнения. Не в ее пользу.

В его глазах мелькнула расчетливая искра.

— Да… да, сейчас распоряжусь! — засуетился он.

Его голос изменился. Стал подобострастным, быстрым. Таким бывает тон хозяина, когда наконец-то уходят засидевшиеся гости, которые уже начали раздражать.

— Вставай. Ехать надо. Лошадей запрячь! Живо!

Голос был тихим, но я услышала, как дворецкий отдает кому-то приказ.

Я стояла в холле, сжимая ручку саквояжа так, что пальцы побелели. Пять минут. Они тянулись как вечность. Я слышала, как где-то на конюшне ржут лошади, как скрипят колеса.

Наконец, он вернулся. Лицо раскраснелось от бега.

— Карета подана, ма… мадам.

Глава 37

Я не стала ждать помощи. Я толкнула дверь сама.

На крыльце стояла она. Та самая черная карета, которая привезла меня сюда. Лакированное дерево блестело в свете фонарей, которые успели зажечь слуги. Кучер сидел на козлах, понуро опустив голову. Он не смотрел на меня. Он знал, чья это карета. Увозить жену генерала среди ночи — это пахло неприятностями.

Но мне было все равно.

Я почти выбежала по ступенькам. Грязь брызнула из-под колес, запачкав подол, но я не обратила внимания.

Распахнула дверцу. Внутри пахло кожей и его запахом. Озоном и дорогим табаком. Меня снова накрыло этой волной, но я зажмурилась и села внутрь.

— В столицу! — крикнула я кучеру, захлопывая дверь. — Немедленно!

Кнут щелкнул. Лошади рванули.

Карета накренилась на повороте, колеса зачавкали в грязи. Я прижалась к спинке сиденья. Дом исчезал в темноте, растворялся в ночи.

Я уезжала.

Но в тишине кареты, под стук копыт, я отчетливо понимала: это не победа.

Это только отсрочка.

Он не оставит меня в покое.

Я прижала ладонь к шее, где под тканью платья лежал холодный камень на грубом шнурке.

— Прости, бабушка, — прошептала я в темноту. — Кажется, я выбрала не того, кто способен увидеть суть.

Карета набирала скорость, увозя меня в ночь.

— Мне очень больно от того, что я ошиблась, — прошептала я, надеясь, что она меня слышит. — Мне больно от этой мысли. Больно от глупых и доверчивых надежд, больно от того, что я посмела мечтать о счастье с ним. Мне стыдно и больно.

Я промолчала, сжав медальон крепче.

— Я понимаю, что не должна этого стыдится, — мой шепот мог расслышать только призрак. — Но мне стыдно. Стыдно за то, что я позволила себе мечтать. Стыдно за то, что я придумала жизнь, которой никогда не будет. Стыдно, что я подумала, что это — тот самый, единственный, который увидел меня настоящую. Да, я обманулась…