Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 83 – Кристина Юраш

— Садись, — сказала я мягко. — Давай руку.

Он послушно вложил свою ладонь в мою. Кожа теплая, чуть влажная, пальчики цепкие. Я закрыла глаза. И отпустила контроль.

И тут я почувствовала счастье. Оно вошло медленно, как пар от свежего хлеба. Солнечные зайчики на деревянном заборе. Звонкий, срывающийся смех девочки за калиткой. Густой, землистый аромат грибного бульона, булькающего в черном чугуне. Шершавая поверхность лошадки под подушечками пальцев. Ощущение, что тебя видят. Что ты важен.

Это счастье было таким простым, таким тяжелым и чистым, что у меня закружилась голова. Оно заполнило меня, вытесняя вчерашнюю горечь, страх, тень чужих слез. Я впитывала его жадно, как иссохшая земля пьет дождь. Когда я открыла глаза, мальчишка улыбался, ожидая.

На столе лежал один потемневший лорнор. Это все, что он мог заплатить.

— Вот, держи, — прошептала я, возвращая ему деревянную лошадку и закрывая его пальцы на монете. — И забери свой лорнор. Пусть день станет еще счастливей. Пусть это будет моим подарком.

Он моргнул, не веря.

Потом кивнул, резко и серьезно, сжал игрушку и выскочил за дверь, растворившись в утреннем шуме переулков. Я смотрела за ним в окно, чувствуя, как внутри бушуют отголоски чужого счастья.

Он бежал вприпрыжку. Счастливый ребенок, для которого весь мир — это чудо. А каждая мелочь — это праздник.

Колокольчик над дверью звякнул снова, не дав мне опомниться.

Следующие часы слились в тягучую, вязкую нить.

Женщина в платке цвета запекшейся крови принесла потускневшую ленту. «Это мой сыночек…».

Её память пахла больницей, кашей и травами. Я едва сдерживала слезы, но забирала ее боль, чтобы оставить только самые светлые моменты.

Холод садится в грудную клетку. Чужое горе царапало душу изнутри. Я бережно отсеивала воспоминания, а потом медленно вплетала их магией ткань, оставляя только тихий последний шёпот «мама».

Потом пришла пара. Молодые, нервные, пальцы переплетены так туго, что побелели костяшки. Они принесли наперсток.

Их воспоминание было золотистым, густым, пахло пчелиным воском, пряным вином и лихорадочным, сбивчивым стуком двух сердец. Я вплетала его в металл, чувствуя, как обещание оседает во мне якорем.

С каждым сеансом что-то внутри меня разворачивалось.

Невидимые, тяжелые крылья. Страх, что я не потяну, что дар сожжет меня, как выжег мою мать, отступал, уступая место тихой, твердой уверенности.

Я смогла.

Внутри меня — не громкий триумф. Просто факт. Как пол под ногами.

К сумеркам в дверь постучал посыльный в ливрее гильдии. Я сначала опешила, но мне вручили плотный конверт.

«Ваш патент, мисс!», — произнес он и поклонился, словно я была настоящей леди.

Официальная печать, но бумага пахла бергамотом и старой бумагой. Запахом духов Эвриклеи.

Я прижала конверт к груди. Судьба не отвернулась. Она просто проверяла, согнусь ли я. И когда поняла, что я не сломаюсь, протянула руку.

Я хотела вернуть долг. Каждую монету. Каждое одолжение. Поэтому я не закрывала дверь. Работала сквозь тупую боль в висках, сквозь дрожь в пальцах. Клиенты приходили волнами, ведомые шёпотом вдов и слухами о «девушке, что забирает боль».

Я боялась, что они передумают. Мои услуги — не хлеб. Не крыша над головой.

Это импульс. Сегодня тебе нужно удержать момент. Завтра ты решишь, что справишься сам. Или оно того не стоит. Поэтому я не давала им времени на сомнения. Кипятила крепкий чай, глотала его обжигающими глотками, вытирала ладони о фартук и открывала дверь снова, слушая истории и предлагая присесть в кресло.