Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 77 – Кристина Юраш

Мои лёгкие наконец втянули воздух.

Я рухнул на ту же скамейку, на которой рыдала она несколько месяцев назад.

Я не был готов увидеть это. Не был готов увидеть себя со стороны. Эти шесть месяцев мучений. Эта боль… Вот почему она сжимала его постоянно. Она отдавала ему свои воспоминания. Это был ее личный дневник. И судьба захотела, чтобы я его не просто прочитал. Она захотела, чтобы я его прочувствовал.

Я не хотел снова брать медальон. Мне хотелось крикнуть себе: «Всё, хватит! Я всё понял! Я всё осознал! Всё!».

Но нет.

Я решил, что посмотрю всё. Всё, что есть. Пусть мне будет больно. Пусть ее боль станет моей. Я должен увидеть всё до конца.

Я потянулся вниз. Поднял. Металл нагрелся от моей ладони.

«Я требую расчёт». Её голос, плоский и истощённый, отозвался в черепе.

Не злость. Отречение. Тихая смерть надежды. Я сжал медальон так, что грани впились в кожу.

«Наказывай себя!» — приказал я себе. — «Смотри. Чувствуй. Ты это заслужил!».

И тут всплыло моё собственное бормотание, отзвук лихорадочного бреда: «Элинор…»

Боги. Это не был зов невесты. Я шептал это, чтобы не забыть. Элинор Торрен. Магда Торрен. Красная черепица. Грушевый сад. Помни обещание.

Но она услышала это как выбор.

Если бы я прошептал её имя… Хелен. Хотя бы раз. Осталась бы она?

Но я не прошептал.

Я стиснул зубы, давая себе передышку. И только сейчас я осознал, что сломал единственную женщину, которая посмотрела на разрушенного человека с любовью. И дарила ее, несмотря на его жестокость.

Где-то вдали, сквозь толщу стен, всё ещё плакала скрипка. Я качался. Вперёд. Назад. Словно пытаясь собраться из осколков.

Даже во время болезни я не чувствовал себя так ужасно, как сейчас.

Я уткнулся лицом в ладони, давил глаза до звона в висках, пытаясь выдавить увиденное.

Я помню, что мною двигало тогда. Я хотел сломить её веру. Доказать, что я не заслуживаю света. Заставить бежать, пока я не утащил её в свою гниль. Но она осталась. Она любила полутруп и называла его мужчиной.

Дальше видения хлынули быстрее, рваные, хаотичные.

Я чувствовал, как она стоит в коридоре, устало глядя сочувственный кивок дворецкого, вбирала в себя тепло ладоней ба Эвриклеи. Она не жаловалась. Она никогда не жаловалась на меня. Просто молчала и кивала.

Я ощущал вес её сбережений, тихие подсчёты женщины, никогда не знавшей надёжного тыла. Слышал её внутреннюю тишину, когда она мечтает вырваться из этого дома, сломанная и обессиленная. Я чувствовал ее воодушевление, когда она строила планы на эти деньги. И эта сумма казалась ей невероятно огромной.

Зверь внутри замолк. Огня не осталось. Только пропасть там, где раньше горела гордость.

Я качнулся вперёд, лоб уперся в колени, копируя её позу на той скамейке. Сырая земля просачивалась сквозь кожу сапог. Далекая музыка из залы звучала как издевка.

Что я могу сделать? Как мне вымолить прощение у женщины, которая столько пережила по моей вине?

Ответов не было. Был только медальон, который я держал за цепочку, боясь снова прикоснуться к ее воспоминаниям. Только призрак, который я еще недавно обнимал. Только поцелуй на моих губах.

И давящая, абсолютная уверенность, что остаток жизни я буду учиться дышать так, чтобы иметь право произнести её имя вслух.

Нет. Я должен досмотреть до конца. Все ее воспоминания. Пусть это будет моим наказанием. Я снова сжал медальон.