Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 50 – Кристина Юраш

Она не знала, что делать.

— Что случилось? — мой голос прозвучал резко, разрезая душную тишину. Я уже сделал шаг к лестнице, но она преградила мне путь, ухватившись за перила так, что костяшки её пальцев помертвели.

— Я не знаю! — задыхалась она, и её глаза бегали, не находя точки опоры. — После разговора с вами Элинор поднялась в свою комнату и… и… выпила средство для завивки локонов. Оно ядовитое! Она тут же потеряла сознание… Она закрылась. Я стучалась к ней. Пришлось выбить дверь, но она лежала на полу, а рядом пустой флакон… Боги, за что мне это испытание!

Эти слова пролились слезами.

— Нет, — выдохнул я. Слово вырвалось само, тихое, обрывающееся. Внутри что-то надломилось, хрустнуло, как сухая ветка в мороз.

— Мы уже вызвали доктора, — шептала вдова майора, и её голос дрожал, рассыпаясь на обрывки. — Она без сознания. Бедняжка… О, боги! Только бы она жила! Я потеряла всех. Война забрала моего отца, брата и мужа. У меня, кроме неё, никого не осталось.

Я не стал слушать дальше.

Тело уже не подчинялось разуму — им управляла холодная, звериная необходимость действовать.

Я мчался по лестнице, перепрыгивая через ступени, и вбежал в комнату Элинор. Дверь была распахнута настежь.

Глава 54. Дракон

Она лежала на кровати, откинувшись на подушки, и казалась почти прозрачной. Кровь отхлынула от лица, оставив лишь синеву под сомкнутыми веками и пепельную бледность губ.

Я подошёл, опустился на колени у края матраца. Её дыхание едва шевелило кружево воротника. Я взял её руку. Холодная. Слишком холодная. Пальцы не сжимались в ответ, лежали безвольно, словно тряпичные.

— Что же ты наделала? — прошептал я, и мой собственный голос показался мне чужим, глухим, доносящимся со дна колодца.

В коридоре послышался тяжёлый, торопливый топот.

— Она здесь, доктор! — крикнула горничная, и в дверном проёме выросли тёмные силуэты.

— Отойдите! — скомандовал доктор.

Я отошёл к окну, глядя в уютные шторы на крыльцо.

За окном, во дворе, уже стояла лечебная карета. Её фонари отбрасывали на мокрую дорогу длинные, прыгающие тени.

Я слышал, как заскрипели колёса по гравию, как кучер коротко цокнул языком, удерживая вздыбившегося, хрипящего жеребца.

Служанка, бледная и трясущаяся, протянула медику пустой стеклянный флакон. Стекло было матовым изнутри, покрытое следами едкой магической жидкости.

— Господин генерал, выйдите, пожалуйста, — голос доктора был ровным, лишённым эмоций, как скальпель. Он устал. Как полевой медик. — Сейчас мы промоем ей желудок и постараемся стабилизировать состояние. Вам лучше подождать в коридоре.

Дверь закрылась перед моим носом, отрезая меня от происходящего.

Я отступил, прислонился лбом к холодной каменной стене.

Камень обжигал кожу, но это было лучше, чем то, что горело внутри.

Обручальное кольцо в кармане казалось раскалённым. Оно жгло бедро, жгло сознание, жгло всё, что я только что решил изменить.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором встал портрет майора Торрена, висящий в гостиной этажом ниже. Я мысленно говорил с ним, и каждое слово давалось тяжелее предыдущего, оседая в груди свинцовой тяжестью.

«Ты понимаешь, что я не люблю Элинор? — мысль скользнула по сознанию, острая и беспощадная. — Я люблю другую. Я готов дать твоей дочери приданое, найти жениха, который будет смотреть на неё как на свет в окне. Всё, что угодно. Только не жениться. Я понимаю, что тебе казалось, будто она любит меня. Но это не любовь. Это… это иное. Она любит образ. Не меня.»