Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 44 – Кристина Юраш

Я приходил туда несколько раз в день. Когда дракон внутри начинал царапать рёбра изнутри, требуя неба, размаха, выхода, я ложился на её кровать. Не раздеваясь. Просто падал лицом в подушку. Вдыхал. И зверь затихал. Словно её запах успокаивал меня.

В темноте, зажатый между простынями, которые всё ещё хранили вмятину от её головы, я закрывал глаза и видел её снова.

Ту же спальню. Тот же поднос. Пар, поднимающийся от глиняной миски, кружил в воздухе, пах мятой и корнем имбиря. Она дула на ложку. Медленно. Осторожно. Ресницы чуть дрожат, губы приоткрыты, а в глазах — та самая тихая, упрямая мольба, которую я так ненавидел. «Откройте рот, милорд. Пожалуйста».

Я хотел выть.

Хотел ударить кулаком в стену, разбить миску, заставить её замолчать, уйти, забыть меня. Но тело не слушалось.

Скованное, проклятое, оно лежало, как мешок с камнями, а рот сам приоткрывался, принимая её заботу, как преступник принимает последнюю милость.

Каждая ложка была предательством. Каждый глоток продлевал эту нелепую, жалкую жизнь калеки, который не мог даже самостоятельно держать чашу.

Я ненавидел её за это. Ненавидел бульон. Ненавидел себя больше всего на свете. Но пил. Потому что её дыхание было единственным теплом в этой ледяной комнате.

Но, глядя в ее глаза, я не мог отказаться от него. И втягивал содержимое ложки, чувствуя, как бульон растекается внутри болью.

Подушка под моей щекой была ещё прохладной. Я втянул воздух глубже. Дракон внутри перестал метаться. Он просто лёг, свернувшись в тесный, тяжёлый клубок, довольный тем, что нашёл свой воздух.

Я поднялся. Поправил смятое одеяло. Ключ щёлкнул в замке, возвращая комнату в незыблемое молчание.

В кармане пальцы нащупали бархатную коробочку. Кольцо. Тяжёлое. Чужое. Я уже знал, зачем меня зовут. Знакомый холод разлился по груди. Клятва. Помолвка. Элинор.

В коридоре пахло вереском и воском. Бабушка ждала в гостиной. Дедушка Хальдор сидел в своём кресле, как всегда — неподвижный, оценивающий. Я знал, что они скажут. Знал, чего ждут.

Но пока я шёл вниз по лестнице, зверь внутри не рычал. Он просто слушал. Ждал. И знал, что я вернусь. Всегда возвращаюсь.

Кожа под рубашкой горела.

Не лихорадкой, не воспалением.

Тем тлеющим, упрямым жаром, который поднимался от позвоночника к затылку, заставляя пальцы неметь, а зрачки — непроизвольно сужаться в вертикальные щели.

Я вошёл в комнату, но ничего не сказал. Я просто стоял у окна, упираясь лбом в холодное стекло, и считал вдохи. Раз. Два. Три. Дракон внутри ворочался, царапал рёбра изнутри, требуя неба, размаха, её. А я, как всегда, загонял его обратно в клетку из долга и чужих ожиданий.

Глава 48. Дракон

Ба Эвриклея сидела в глубоком кресле, обитом потёртым бархатом. Её руки, тонкие, с проступающими венами, лежали на подлокотниках, но я видел, как дрожат кончики пальцев. Она не говорила громко. Ей не нужно было. Её голос всегда звучал так, будто обращался к ребёнку, даже когда он был седым и носил генеральские погоны.

Я покосился на дедушку Хальдора, дремавшего в кресле. Он дремал, но сон древнего дракона был очень чутким.

— Дитер, милый, ты можешь передумать, — произнесла ба Эвриклея, и в паузе между словами повисла тишина, тяжёлая, как мокрое одеяло. — Если ты не хочешь жениться на Элинор, ты можешь поговорить с ней. Напрямую. Скажи ей, что ты ещё не готов. Не стоит пренебрегать чувствами. Если твоё сердце принадлежит другой…