Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 30 – Кристина Юраш

Она не смотрела на Венса. Она смотрела на меня. И в этом взгляде я прочитал вызов.

«Это ловушка!» — пронеслось в голове.

Холодный расчет военного мгновенно перекрыл ревность. Она знает, где болит. Она знает, что я не могу признаться. Она ждет.

Как на поле боя. Противник делает вид, что начинает атаку, обнажает фланг, а сам заманивает в овраг, где уже сидят в засаде лучники и маги.

Я сжал зубы так, что эмаль заныла. Внутри всё горело. Я хотел разорвать Венса. Хотел прижать её к стене и заставить выкричать моё имя. Хотел, чтобы она признала, что между нами есть нечто большее, чем контракт и кровь.

Но я соврал.

— Ничего не связывает, — произнес я. Голос прозвучал ровно, без единой дрожи. Будто я обсуждал погоду или поставку зерна. — Действуй.

Каждое слово ощущалось как яд. Я почувствовал, как оно обжигает пищевод, опускается в желудок тяжелым камнем. Я только что отрезал себе возможность отступления. Я дал ему разрешение. Я подписал ей приговор.

Венс сиял. Он действительно поверил. Или сделал вид, что поверил — это было ещё хуже.

— Прекрасно, — он склонился над её рукой. Его губы коснулись костяшек её пальцев.

Я видел, как вздрогнула её кожа. Как напряглась жилка на запястье. Это прикосновение было для меня хуже удара кинжалом под ребра. Оно было чужим. Оно было разрешенным мной.

— У меня еще много важных дел, — Венс выпрямился, поправляя манжет. — Не буду мешать вашему… прощанию.

Он развернулся и пошел к своей карете. Стук его каблуков по брусчатке отсчитывал секунды моей пытки. Когда экипаж тронулся, поднимая клубы пыли, мы остались одни.

Тишина на улице стала звонкой. Где-то далеко кричал торговец рыбой, стучало колесо телеги, но вокруг нас было вакуумное пространство. Только мы. И карета Моравиа, черная, как гроб, стоящая у тротуара.

Я смотрел на неё. Она не плакала. Не дрожала. Просто стояла, опустив руки вдоль тела. Та рука, которую целовал Венс, теперь бессильно висела вдоль платья.

— Ты почему ушла? — спросил я.

Я хотел, чтобы голос звучал безразлично. Но в нем прорезалась хрипотца, словно горло натерли песком. Холод, который я пытался изобразить, треснул.

Хелен подняла глаза. В них не было огня. Только усталость. Та самая, что копится годами, от которой не спасает ни сон, ни зелья.

— Наверное, — произнесла она тихо. Ветер шевелил прядь её волос, выбившуюся из прически. — Потому что устала. Устала выслушивать упреки, оскорбления. О том, что я — грязная служанка.

Каждое слово било точно в цель. Я вспомнил тарелки, разбитые об стену. Вспомнил суп, остывающий на полу. Вспомнил свои слова, отравленные желчью и страхом перед собственной слабостью.

Глава 31. Дракон

Ярость вспыхнула во мне. Не на неё. На себя. На того монстра, который жил в моем теле полгода. Я мог бы извиниться тогда. У меня был шанс. Но гордость оказалась важнее.

— Прости меня, — выдохнул я. Это было трудно. Слова царапали гортань. — За все вылитые на тебя супы. За плевки. За оскорбления.

Я ждал чего угодно. Слёзы. Крик. Удар по щеке. Любой эмоции, которая показала бы, что я ей небезразличен. Что моя боль важна для неё.

— Прощаю, — заметила она.

В её голосе не было тепла. Только холод. Отстранённость врача, констатирующего факт.

— Я и не такое видела от пациентов, — продолжила она, глядя куда-то поверх моего плеча. — Я прекрасно понимаю, что иногда со мной говорит не пациент, а его болезнь. Его отчаяние. Его боль. Поэтому я прощаю.