Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 77 – Кристина Юраш

— Да, сэр! — засуетилась хозяйка, доставая измерительную ленту с серебряной шкалой. — Какой оттенок предпочитает госпожа?

Я открыла рот.

И не смогла выдать ни звука. Потому что не помнила.

Когда-то у меня были любимые цвета? Наверное. Но после Соулкенов всё превратилось в список запретов: «Этот тон слишком дерзок». «Этот выглядит дёшево». «Приличная жена графа такое не носит». «Ты не имеешь права выбирать. Ты имеешь право соответствовать».

Я вдруг осознала с леденящей ясностью: я не знаю, что нравится мне. Я забыла, как это — хотеть что-то для себя.

Повисла пауза. Тяжёлая, наполненная только тиканьем магических часов и далёким шумом улицы. Мне казалось, что она считает меня сумасшедшей.

— Тёмные оттенки, — неожиданно произнёс Моравиа. — Я думаю, что они ей подойдут.

Я подняла взгляд, полный благодарности. Я впервые задумалась над тем, что там, в браке, я потеряла часть себя, чтобы выжить. Я просто убила часть себя, которая чего-то хочет, о чём-то мечтает. Каждый мой день превращался в экзамен, а все мысли были только об одном — как сбежать?

Генерал смотрел на ряды платьев не как покупатель. Как полководец, изучающий поле боя. Взгляд скользил по тканям, оценивая крой, плотность, вес, потенциальную уязвимость.

— Без излишеств. Без открытой спины. И без корсетов, в которых невозможно дышать. Платье должно быть в первую очередь удобным для нее.

Хозяйка моргнула.

— Разумеется…

Я тоже моргнула.

Он что… Он сейчас выбирал наряд так, будто думал о том, смогу ли я в нём сделать полный вдох. Не о том, как я буду смотреться в зале рядом с ним. Не о том, что скажут гости, охочие до сплетен. А о том, не задохнусь ли я? Будет ли мне удобно в нем?

От этой мысли внутри что-то странно дрогнуло. Тихо. Будто ледяная корка треснула, обнажив живое.

— И никаких белых цветов. Никаких лилий. Даже в узоре, — вдруг добавил Моравиа.

Я резко подняла на него взгляд. Он не смотрел на меня. Его профиль был высечен из камня, но я поняла.

Он запомнил.

Белые лилии. Сладкий, удушающий запах. Цикл, в котором подарок всегда следовал за болью.

Боги…

Что-то болезненно сжалось под рёбрами. Так сильно, что лёгкие отказались расширяться. Мне вдруг захотелось коснуться его руки. Просто чтобы убедиться, что он действительно здесь.

— Госпожа? — осторожно позвала хозяйка, уже держа в руках несколько свёртков ткани.

Я вздрогнула.

— Простите…

— Пройдёмте в примерочную? — предложила она, указывая на арку, задёрнутую тяжёлым бархатом.

Примерочная.

Перед глазами вспыхнули воспоминания, острые, как осколки стекла: пальцы служанок Соулкенов, дёргающие шёлк; зеркало, отражающее бледное лицо с запавшими глазами; голос Фландра, мягкий, но неумолимый: «Терпи. Жена графа должна выглядеть достойно. Не сутулься. Дыши ровно. Ещё туже. Ещё! Что ж она как корова!».

Генерал подошёл ближе. Не вплотную. Но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его фигуры, услышала ровное, глубокое дыхание.

— Львина.

Тихо.

Очень тихо.

Только для меня. И его рука скользнула по моему плечу. Но медленно, словно он погладил меня.

— Это просто платье, — произнёс он очень тихо.

Нет. Это не платье. Это наказание. Испытание. Вечная мука и дотошный взгляд мужа, который наряжает куклу, забывая, что перед ним живой человек.

Наверное, что-то отразилось у меня на лице. Потому что его взгляд вдруг стал тяжелее. Темнее. Зрачки на долю секунды сузились, прежде чем снова округлиться.