Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 31 – Кристина Юраш

Грязью под ногтями.

Кровью на губах.

Сломанными костями, которые срастаются криво, напоминая о цене упрямства.

Я поднялся, подошёл к окну. Стекло было ледяным под пальцами. Ночной плац тонул в темноте, только контуры учебных барьеров угадывались в свете далёких магических фонарей.

И вдруг я как-то легко и очень чётко представил завтрашнее утро.

Серое низкое небо. Мороз, пробивающий ткань мундира. Мокрую вязкую землю, смешанную с пеплом от ночных костров. И её. Запыхавшуюся. Спину, выгнутую от боли. Грязь на коленях и локтях. Дрожащие руки, сжимающие учебный меч так, что суставы побелеют.

Она будет падать. Снова и снова. Пытаться подняться. Пока колени не перестанут держать вес. Пока дыхание не сорвётся в хрип. Пока наконец не поймёт: ей здесь не место.

Я смотрел в темноту, чувствуя странное, тяжёлое удовлетворение, оседающее в груди, как свинец.

Да. Так будет лучше. Быстро. Жёстко. Без иллюзий. И когда она окончательно выдохнется, когда поймёт, что её тело больше не подчиняется, я спокойно скажу: «Теперь ты видишь, почему должна уехать».

Я был уверен в этом. Абсолютно. Дракон внутри меня молчал, свернувшись в тугой клубок где-то за рёбрами. Он ждал. Я тоже ждал.

Завтра всё встанет на свои места.

Я всё ещё думал. Как лучше это сделать? Устроить испытание для нее одной? Или отправить всех?

Всех было бы правильней. Лишняя подготовка им не повредит. Заодно и посмотрим, выдержит ли она темп остальных?

Глава 32

Я не открывала глаза сразу.

Лежала, впитывая тишину, слушая, как за толстым запотевшим стеклом скрипят петли, как по мокрым плитам внутреннего двора стучит первый утренний дождь. Потом память вернулась не волной, а ударом. Коридор. Разорванные клочки королевского указа, белеющие на полу, как птичьи кости.

Его голос, низкий, отрубающий сомнения: «У меня здесь нет никакой Львины Соулкен. Есть кадет Август Джейлорд». Сердце дернулось, тяжело и глухо, пробуя новый ритм.

«Мэм… Вы… Вы сумасшедшая?» — послышался голос парня в одежде кадета, когда я протянула ему дорогие серьги. Всё, что у меня было.

«Тебя зовут Август Джейлорд? Так вот, Август, мне нужно попасть сюда! И я готова тебе заплатить! Ты уже поступил и прошел медкомиссию?» — мой голос гулким эхом воспоминаний наполнял меня.

«Да, но вы явно не в своем уме, мэм! Мэм, я не… знаю!».

Но бриллианты на серьгах красиво играли. Он тяжело дышал, глядя на то, как камни преломляют свет.

«Думай, Джейлорд. Думай. Это решение изменит судьбу каждого из нас!» — вздохнула я.

Я села, отгоняя воспоминания.

Деревенский сирота, Август Джейлорд был мелким. Хилым. Родственники не кормили его. И именно поэтому я выбрала его. Никто не заметил подмены.

Я поморщилась.

Движение отозвалось тупой тянущей болью в виске и резким натяжением кожи на щеке.

Швы напоминали о себе, но внутри, под ребрами, расправлялось что-то легкое, почти невесомое.

Дверь скрипнула. Леандр вошел без стука, неся в охапке аккуратно свернутую черную ткань. Мундир. Пояс. Перчатки. Серые штаны. Тяжелый плащ с потертыми клапанами и заштопанными локтями. Он бросил сверток на край койки, поднимая облако мелкой пыли.

— Очнулась. Значит, не помрешь, — пробурчал старик, не глядя. Возился со склянками, отливая темную жидкость в мерный стакан. — Генерал распорядился. Возвращаю обмундирование. Хватит нежиться. Раз живая — в строй.