Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 102 – Кристина Юраш

Обычно тактика была моим спасением. Моим убежищем. Обычно я ловила каждую фразу, каждое слово преподавателя, как голодный воробей — крохи хлеба. Я могла наизусть перечислить ошибки вражеской армии во время Падения Башни, могла спорить часами о логистике битвы при Черном Перевале. Там, в схемах и цифрах, не было боли.

Сегодня я не запомнила ничего.

Потому что перед глазами стоял совсем другой человек. Не карта. Не схема. А серые глаза, холодные, как зимнее небо. И сухой, отрубающий надежду голос: «Разрешаю».

— Кадет Джейлорд?

Я вздрогнула всем телом, словно меня ударили током.

В аудитории повисла тишина. Тяжелая, липкая. Оказывается, все уже смотрели на меня. Тридцать пар глаз за масками.

— Простите, господин преподаватель.

Голос сорвался. Предательски дрогнул.

Варен нахмурился. Не строго. Скорее обеспокоенно. Его светлые брови сошлись на переносице, создавая вертикальную складку.

— Что с вами сегодня, кадет? Вы отсутствовали последние десять минут. Я трижды обращался к вам!

Я отвела взгляд. Уперлась глазами в парту и в тетрадь, в которой сегодня я не написала ни слова.

— Ничего. Голова болит.

— Ничего? — переспросил он, и в его тоне прозвучало сомнение.

— Все в порядке, сэр. Просто… усталость после тренировки.

Конечно. Абсолютно все в порядке. Меня просто раздавило несколько часов назад в кабинете генерала. Меня разобрали на части одним словом. Ничего особенного. Просто сердце теперь отказывается биться в ритме устава.

Варен медленно закрыл книгу, глядя на остальных кадетов, которые шустро начали собираться. Шуршание плащей, звон пряжек, глухой топот сапог. Они спешили уйти, ведь сейчас в столовой их ждет обед. А обед для кадета — святое.

— Если вас обижают другие кадеты, вы можете назвать мне фамилии, — тихо произнес Варен, когда аудитория опустела, оставив нас двоих в полумраке. — Или если инструкторы превышают полномочия.

Я едва не рассмеялась. Горько. Зло.

Если бы все было так просто. Если бы врага можно было указать пальцем. Если бы боль можно было списать на синяк или сломанное ребро.

— Меня никто не обижает, господин лейтенант.

— Тогда что случилось?

— Ничего.

Слово прозвучало глухо, как камень, брошенный в колодец.

Он несколько секунд смотрел на меня. Слишком внимательно. Слишком проницательно для человека, который привык видеть в кадетах лишь винтики механизма. Потом неожиданно кивнул.

— Хорошо. Идите.

Я поднялась из-за парты. Ноги были ватными. Хотелось уйти. Спрятаться. Снять эту проклятую маску, которая теперь казалась частью черепа. Умыться ледяной водой, чтобы смыть с лица жар стыда. Перестать думать о серых глазах. О том, как он смотрел на меня. О том, как я сама потянулась к его руке на балу.

Варен вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнил что-то важное.

— Погодите!

Я обернулась у двери.

— Да, сэр?

— Вы сейчас не слишком заняты? — поинтересовался Варен.

Я горько усмехнулась под металлом маски. Если бы он знал, насколько я свободна от всего, кроме собственных демонов.

— Нет, сэр.

— Отлично. Тогда можете немного помочь. Мне нужна пара крепких рук и голова на плечах, чтобы ничего не перепутать! Вы хотя бы знаете, когда какая битва была! А это сейчас важно.

Он указал на открытую дверь подсобного помещения за кафедрой. Темный проем зиял, как пасть зверя.