Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 78 – Кристина Юраш

Мед. Тот самый вкус. Точно такой же, как я любила пить в гостиной. Никакой служанка не стала бы класть в чай для простой прачки две ложки дорогого меда. Это была привилегия. Это был знак.

По щеке скатилась горячая слеза. Потом вторая. Они падали в чашку, оставляя крошечные круги на поверхности темной жидкости.

В этом огромном, холодном доме мне не поверил никто. Никто. Кроме старого дворецкого, который не смог сказать этого вслух.

Но он сказал это чашкой чая.

И почему-то именно тогда, в тишине маленькой комнатки для слуг, под треск дров в камине, я заплакала по-настоящему. Не от отчаяния, а от облегчения. Я была не одна.

Я не верил в чудеса.

Чудеса были удобным, приторным словом для тех, кто боялся искать настоящую, грязную причину происходящего. Если человек внезапно умирал — это не была воля богов. Это был яд, кинжал, болезнь или чья-то финансовая выгода.

Если фамильный артефакт, освященный веками, вдруг начинал лгать — это не было проклятием судьбы. Это была порча, магическое вмешательство, рука мастера или предателя.

А если нищенка являлась к воротам моего дома посреди ночи, промокшая до нитки, и называла себя именем моей мертвой жены — это тоже не было чудом.

Это был заговор против семьи Гарзар.

И чем дольше я смотрел на лежащие передо мной бумаги, тем отчетливее понимал: крыса была где-то рядом. В этом доме. На расстоянии вытянутой руки. Возможно, даже в этой самой комнате.

На моем массивном дубовом столе лежали три отчета.

Первый — от доктора. Смерть от яда. Медленного, дорогого, редкого. Того самого, что имитирует женские недуги, пока не становится слишком поздно.

Второй — от лучшего ювелира и мага-аналитика столицы. Браслет был поврежден. Не сломан грубо, не разбит в порыве гнева, не испорчен случайно временем.

Вмешательство оказалось тонким. Почти ювелирным, издевательски точным. Будто кто-то не хотел уничтожить артефакт, а всего лишь заставить его ошибиться в строго определенный, роковой момент.

Третий отчет лежал чистым, нетронутым листом пергамента. Его должен был дать Харджес.

Я стоял у высокого окна кабинета и смотрел, как дождь стекает по стеклу кривыми, темными дорожками, искажая огни сада. Дом спал. Или делал вид, что спит, затаив дыхание в ожидании нового удара.

Я больше не верил этому дому. Слишком много дверей, которые можно закрыть на ключ. Слишком много коридоров, в которых можно спрятать тайну. Слишком много слуг, которые видели, слышали, запоминали и молчали, получая свои жалкие монеты.

А теперь еще и эта женщина. Ливия Коллет. Прачка. Нищенка. Безродная девица из воняющего копотью Нижнего города. Она знала то, чего знать не могла. И эта мысль жгла мой разум хуже, чем драконий огонь в венах.

Я услышал шаги за дверью раньше, чем раздался тихий, выверенный стук.

— Войдите, — мой голос прозвучал глухо, устало.

Дворецкий вошел тихо, как тень. Безукоризненно прямой, собранный, старый и слишком уставший для своих лет. В его движениях не было суеты, только привычная, отточенная годами дисциплина.

— Милорд.

— Докладывай.

Он опустил глаза, изучая узор ковра, словно там были написаны ответы, которых он боялся произнести вслух.

— Мисс Ливия Коллет размещена в комнате для младших служанок в восточном крыле.

Мисс Коллет.