Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 2 – Кристина Юраш

Бал. Проклятый бал. Меня тошнило от боли, от мысли, что мне нужно куда-то ехать.

Я ненавидела этот бал уже сейчас. Ненавидела запах лака для обуви, которым натирали сапоги Ильмаара. Ненавидела звук ножниц, отрезающих лишние нити с моего платья. Ненавидела короля, придворных, всю эту гнилую роскошь, которая требовала нашего присутствия именно сегодня.

Именно тогда, когда мне было так больно и страшно.

Так, как бывает страшно только перед смертью. Именно тогда, когда я почувствовала приближение конца.

— Послушай… — мой голос прозвучал тихо, почти исчезая в шуме грозы. — Я не лгу.

Словно силы покидали меня, утекая сквозь пальцы вместе с надеждой.

— Тогда почему браслет показывает обратное?

Ильмаар резко шагнул вперёд. Его рука, сильная и жёсткая, схватила моё запястье.

Его пальцы были не просто горячими — они обжигали, словно раскалённый металл. Кожа на его ладони казалась слишком плотной, шершавой, будто покрытой незримой чешуёй. От этого прикосновения по моей руке пробежала дрожь, но не от холода, а от первобытного ужаса, который шептал: «Беги, он не человек».

Он ткнул мне в лицо украшением.

Камни пылали. Кроваво-алым, пульсирующим светом.

— Не знаю! — крик вырвался из меня, рваный и дикий. Слёзы обожгли глаза, кислые и горячие. — Не знаю, Ильмаар! Я не понимаю, что происходит! Мне просто…

Голос раскололся на осколки.

— Мне страшно… Доктора… Прошу тебя…

Он резко отпустил руку. Моё запястье бессильно шлёпнулось о столешницу. Эта боль от ушиба была ничтожной каплей в океане агонии, которая разрывала меня изнутри.

Ильмаар провёл рукой по волосам, сбивая идеальную укладку. Я знала этот жест. Так он делал, когда внутри кипела ярость, которую он не смел выплеснуть на публике.

— Мне это начинает надоедать, Эрис. — Слова звучали чётко, как удар хлыста. — Ты хочешь опозорить семью Гарзар перед королём? Устроить истерику? Этот… театр?

— Я говорю правду, — прошептала пересохшими губами.

Вспышка.

Камни на браслете озарили комнату багровым светом. Лицо Ильмаара исказилось, тени легли глубоко в глазницы, делая его похожим на демона.

Он увидел это. И я увидела, как меняется его лицо. Сначала усталость. Потом раздражение, острое, как битое стекло. И в самом конце… недоверие. Холодное, липкое, абсолютное.

— Ладно. — Он выпрямился, одергивая манжету. Стряхнул невидимую пыль с плеча. — Я подожду, пока ты тут «поумираешь». А потом вытрёшь слёзы, припудришь лицо, и мы поедем.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз. Высокомерный. Оценивающий. Сейчас он смотрел на меня, как на вещь, которая плохо лежит на полке.

Именно этот взгляд сломал меня. Колени подогнулись. Я рухнула на них, сминая шёлк платья, которое шили три дня. Сил стоять не осталось.

— Я умираю… — прошептала я, и в этом шёпоте не было драмы. Была только констатация факта.

Скрипнула дверь. Тихий, робкий голос дворецкого Харджеса вторгся в наш разговор:

— Господин… а что, если ей действительно плохо? Может, позвать лекаря? Госпожа очень бледна…

Ильмаар резко обернулся.

— Она? Нездорова?!

Его прорвало. Маска спокойствия треснула, обнажая звериную злость.

— Посмотри на неё, Харджес! Посмотри на эту комедию! Она смешна! Она переигрывает! — Его голос звенел насмешкой. — Ей не стыдно! Ни капли! Она просто не хочет ехать на бал!