Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 146 – Кристина Юраш

— Я хотел обсудить ваши временные обязанности, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Пока Харджес болеет, часть управления домом нужно передать кому-то другому. Кто-то должен следить за порядком вместо дворецкого, пока он не поправится.

Марта замерла. Совсем чуть-чуть. Только ресницы дрогнули, и взгляд метнулся ко мне быстрее обычного.

— Разумеется, милорд.

— Вы давно служите в этом доме, — продолжал я, глядя на кружку в ее руках.

— Почти тридцать лет, ваше сиятельство, — с гордостью произнесла Марта.

— Знаете слуг. Знаете порядки. Знаете, кто с кем говорит, кто кому доверяет, кто что скрывает, — перечислял я.

Она осторожно отпила чай. Глоток был маленьким, аккуратным.

— Это часть моей работы, милорд. Следить за домом — значит знать его душу.

— Именно, — кивнул я.

Я смотрел, как она глотает. Спокойно. Доверчиво. Почти с достоинством.

— Харджесу потребуется время, чтобы восстановиться. Несколько дней. Возможно, больше. Врачи говорят, что сердце слабое. Я бы не беспокоил его месяц. Дал бы ему возможность восстановиться. А пока что вы можете занять должность экономки.

— Бедный господин Харджес, — произнесла она, опуская глаза. В ее голосе прозвучала искренняя или очень хорошо сыгранная печаль. — Он всегда казался таким крепким. Несокрушимым.

— Да, — согласился я. — Казался.

Марта сделала еще глоток.

— Если вы сочтете, что я могу быть полезна…

— Сочту, — улыбнулся я. — Мне просто больше не на кого положиться, кроме как на вас.

Она едва заметно расправила плечи. Вот оно. Гордость. Маленькая, жадная, спрятанная под слоями крахмала и правильных реверансов. Власть над домом. Над людьми.

— Разумеется, это будет временно, — продолжил я ровным голосом. — И с соответствующей доплатой за повышенную ответственность. Но если у вас получится, то должность экономки ваша.

— Ваше сиятельство слишком добры, — склонила она голову, крайне польщена.

— Нет.

Она моргнула, растерявшись.

— Простите?

— Я не добр, Марта.

Я улыбнулся. Слегка. Совсем немного. Уголок губ дрогнул, но в глазах не было тепла.

— Я справедлив.

Она поспешно опустила взгляд и снова отпила чай, словно пытаясь смыть неловкость.

— Конечно, милорд. Справедливость — основа порядка.

Я ждал. Терпеливо.

Обязанности по дому действительно были многочисленны. Я перечислял их ровным, монотонным голосом, словно это был обычный утренний отчет, а не допрос. Поставщики. Служанки. Бельевая. Кухня. График уборки. Список ночных дежурств. Контроль за расходами.

Она отвечала правильно. Кивала в нужных местах. Пила чай маленькими, изящными глотками.

И с каждым глотком я чувствовал, как внутри меня становится холоднее. Не горячее от ярости. А именно холоднее.

Потому что я помнил другую женщину. Лежащую на полу. За закрытой дверью. Женщину, которая просила врача. Женщину, которой тоже могли принести чай. И которая умерла, потому что я поверил артефакту, а не человеку.

Я дождался, пока Марта поставит пустую чашку на блюдце.

Фарфор тихо звякнул. Очень тихо. В звенящей тишине кабинета этот звук прозвучал почти торжественно. Как финальный аккорд.

— Я вас не подведу, милорд, — сказала она уверенно.

Я посмотрел на пустую чашку. Потом на нее.

— Уже подвели, Марта.

Улыбка застыла у нее на губах, как плохо нарисованная маска, которая вдруг треснула.