Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 105 – Кристина Юраш

— Чтобы никто не подделал мои письма, — отвечала она, не отрываясь от зеркала.

— Ты всерьез думаешь, что кому-то понадобится подделывать твои записки?

— Конечно. Вдруг однажды я стану очень важной дамой.

— Ты уже герцогиня.

— Нет. Я Эрисалия.

Тогда я рассмеялся.

А сейчас почему-то не мог. Совсем. Горло сжалось ледяным, болезненным спазмом, не пропуская ни звука.

Я медленно поднял глаза.

Ливия стояла посреди кабинета. Неловкая. Напряженная. Испуганная. Совсем не похожая на мою жену. У Эрисалии были светлые волосы, пахнущие летним дождем и солнцем. У Ливии — темные, тусклые пряди, лишенные блеска. У Эрисалии были другие глаза, другие губы, другая, легкая, парящая походка. Другое лицо.

Передо мной стояла чужая женщина.

И именно поэтому мне было так страшно. Потому что почерк был не чужой.

Я подошел к столу. Положил перед ней чистый лист пергамента. Потом подвинул тяжелую хрустальную чернильницу.

— Садись.

Она послушно опустилась на стул. Взяла перо. И потом… машинально подогнула под себя одну ногу, устроившись на сиденье.

Я замер.

Сердце вдруг ударило о ребра с такой силой, что отдалось тупой, пульсирующей болью в висках.

Нет. Нет. Это ничего не значит. Многие женщины так сидят. Наверное. Наверное.

Но перед глазами тут же всплыла другая картина. Эрисалия. За этим же самым столом. Поджав ногу точно так же. С чернильным пятном на указательном пальце. Сосредоточенно нахмурив брови.

Я тогда сделал ей замечание. Сказал, что герцогиня должна сидеть прилично, с прямой спиной.

Она подняла голову, посмотрела на меня совершенно серьезно и спросила:

— А если я подберу под себя обе ноги, я стану дважды неприличной?

Я не выдержал и рассмеялся. Проклятье. Я до сих пор помнил этот смех. До сих пор слышал его в этой мертвой тишине.

Я резко отвернулся, не в силах выдержать этот наплыв воспоминаний, разрывающих меня изнутри.

— Пиши, — голос прозвучал хрипло.

Она кивнула. Перо коснулось бумаги.

Я сел в кресло. Попытался сосредоточиться. Это была проверка. Простая, логичная проверка. Только и всего. Я продиктую текст. Она напишет. Я сравню почерк. Найду ошибку. Обязательно найду. Должен найти.

— «Его величество назначил аудиенцию на завтрашний полдень…»

Она начала писать. Быстро. Уверенно. Почти не задумываясь.

Точно так же.

Проклятье. Точно так же.

Я смотрел на ее руку. На то, как тонкие пальцы с обкусанными ногтями сжимают древко пера слишком низко. На то, как она придерживает лист левой рукой. На то, как слегка наклоняет голову набок. На то, как она закусывает нижнюю губу.

И внутри меня медленно, неумолимо поднималась паника. Тихая. Липкая. Настоящая.

Я заставил себя перевести взгляд выше. На лицо. На Ливию Коллет. Я впервые по-настоящему смотрел на нее. Не на самозванку. Не на подозреваемую в заговоре против дома Гарзар.

Я смотрел на нее как на женщину.

Она была красивой. Но совсем иначе. Не той яркой, солнечной, дерзкой красотой, которая была у Эрисалии и ослепляла весь двор. В Ливии не было света. Была мягкость тьмы. Тишина. Глубокая, затаенная грусть. Словно жизнь слишком часто и слишком жестоко била ее раньше. Словно она всю жизнь привыкла ждать удара и худшего исхода. Это читалось в линиях ее худого тела. В мелких шрамах на руках.

Она подняла руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос. И до меня донесся запах.