Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 69 – Кристина Юраш

— Может, ты проверишь? — спросил Белит. — Ты знаешь, как я не люблю, когда нас подслушивают, мальчик мой.

— Фамильярка спит. Я отдал приказ усилить охрану башни, — послышался ответ принца. — Так никого нет.

— Ты снова усилил охрану? — спросил ворон, а в его голосе слышались хриплые каркающие нотки.

— Да, — произнес принц.

— Это из-за новой фамильярки? — спросил ворон.

Принц ответил не сразу.

Я сделала шаг назад. Потом еще один. Очень осторожно. Очень тихо, стараясь не дышать.

Я прижала дневник к груди, словно он мог защитить меня от яда, просачивающегося сквозь щель в двери.

Нет.

Сейчас явно был не лучший момент. И, возможно, не лучший способ выполнить эту просьбу.

Я бесшумно скользнула к своей двери, повернула холодную латунную ручку и протиснулась внутрь. Закрыла ее за собой так тихо, как только могла.

И только тогда, в безопасности своей комнаты, позволила себе выдохнуть. Длинный, дрожащий выдох, который не принес облегчения.

Дневник всё еще лежал у меня в руках.

Тяжелый.

Теплый.

Словно живой. Будто в нем все еще хранилась частичка чужой души.

Я посмотрела на потертое кожаное переплетение в тусклом свете и с горькой ясностью осознала: выполнить последнюю просьбу покойницы оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

Глава 73

Уснуть мне все-таки удалось.

Ненадолго.

И исключительно потому, что под утро организм решил, что даже тревога, магическое истощение и чувство долга не стоят того, чтобы окончательно свести меня с ума. Тело просто отключилось, словно кто-то щелкнул выключателем, оставив меня в тяжелой, вязкой темноте без сновидений.

Проснулась я разбитой.

Голова гудела, тяжелая и ватная, словно магический резерв выкачали не до конца, оставив на дне густой, ядовитый осадок.

Шея ныла, а в висках пульсировала тупая боль — эхо вчерашнего унижения на полигоне, когда он забирал мои силы. На языке остался мерзкий, металлический привкус горечи.

А дневник по-прежнему лежал на столе.

Я посмотрела на него с ненавистью, приподнимаясь на локтях.

Он выглядел совершенно безобидно. Потертая темно-синяя кожаная обложка, пожелтевшие страницы, скромный уголок, загнутый невидимой рукой мертвой девушки.

Именно так обычно выглядят вещи, способные испортить человеку жизнь и настроение. Сначала они кажутся спасением, тайной или утешением, а потом затягивают петлю на шее так туго, что воздуха начинает не хватать.

— Доброе утро и тебе тоже, — буркнула я дневнику, спуская босые ноги на холодный, безжалостный камень пола.

Дневник промолчал.

Это раздражало еще сильнее.

Я быстро привела себя в порядок, старательно избегая смотреть в огромное зеркало у шкафа. Натянула новую форму. Золотые пуговицы на воротнике слегка давили на сонную артерию, напоминая о невидимом ошейнике. Я взяла находку под мышку. Кожа обложки была прохладной и шершавой, обжигающей пальцы.

Все.

Сегодня я от него избавлюсь.

Отдам принцу. Пусть сам разбирается с призраками своих бывших фамильяров, с чужой любовью, которая пахнет безумием. С меня хватит. Я не собираюсь становиться следующей главой в этой трагедии и умирать от неразделенной страсти к ледяному монстру.

Я решительно открыла дверь, готовая к бою.

И едва не столкнулась с дворцовым камергером.

Я резко отшатнулась, инстинктивно прижимая дневник к груди, словно его кто-то пытается отобрать.