Книга Развод с генералом. Без вины виноватая, страница 12 – Кристина Юраш

Глава 10

Короткий взгляд на мои дрожащие ноги не оставил слуге возможности спорить.

— Мне не нужно кресло, — возмутилась я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Мне не нужна ещё одна невероятная история о том, как моя жена исчезла по дороге к оранжерее, — отрезал Ассер и пошёл дальше, вынуждая меня либо подчиниться, либо остаться одной.

Я ненавидела его за эти слова.

И ещё сильнее ненавидела себя за то, что услышала в них страх.

Поэтому я взяла себя в руки и направилась дальше.

Оранжерея появилась за деревьями неожиданно. Потемневшие от времени стеклянные стены поблёскивали сквозь листву. По каменному основанию тянулся плющ, а высокая двустворчатая дверь была заперта на тяжёлый замок.

Старший садовник уже ждал возле входа. Рядом стояли двое рабочих с инструментами и молодой лакей с фонарями.

— Откройте оранжерею, — приказал Ассер, останавливаясь перед садовником.

Старик снял шляпу и растерянно прижал её к груди.

— Ключ всегда хранился у покойного герцога, ваша светлость, — признался садовник, стараясь не смотреть в мою сторону. — После его смерти связку передали дворецкому, но я не знаю, который из ключей подходит.

Ассер молча протянул руку.

Дворецкий поспешно вложил в его ладонь тяжёлую связку. Муж перебрал ключи, затем остановился и посмотрел на массивный замок.

— У нас нет времени выяснять, какой из них покойный отец считал достойным этой двери, — произнёс Ассер с холодным раздражением. — Сломайте замок.

Один из каменщиков шагнул вперёд и поднял молот, но генерал остановил его движением руки.

— Отойдите, — бросил Ассер, снимая чёрный форменный сюртук. — Сейчас вы разнесёте тут всё. Лучше я сам. Замок потом поставьте новый.

Он передал его дворецкому, расстёгнул манжеты и закатал рукава рубашки.

Я давно научилась определять настроение мужа по его мундиру. Все застёжки закрыты — генерал Вельтер управляет миром. Верхняя расстёгнута — мир начинает сопротивляться. Две — кто-то скоро пожалеет о сказанном. А если Ассер снимал сюртук и закатывал рукава, спорить уже было бесполезно. Он собирался что-нибудь делать собственными руками. Чёрная ткань обтянула грудь и плечи, на сильных предплечьях выступили тёмные вены. Я слишком хорошо помнила эти руки. Помнила их на своей талии, в своих волосах, на смятой простыне в последнюю ночь перед его отъездом.

Ассер взял замок одной рукой.

Кожа на его пальцах потемнела. По кисти пробежала чёрная чешуя с золотистым отливом. Металл жалобно скрипнул и лопнул, словно оказался сделан из тонкого льда.

Муж отбросил обломки в траву и толкнул дверь.

Навстречу нам хлынул тёплый влажный воздух. Пахло землёй, прелыми листьями и сладкими цветами.

Я замерла на пороге.

— Это здесь, — прошептала я, вцепившись пальцами в края плаща. — Ассер, это тот запах.

Муж резко посмотрел на меня. В его золотистых глазах вспыхнуло что-то похожее на испуг.

— Покажите, откуда он доносился сильнее, — потребовал генерал, пропуская меня вперёд.

Внутри сохранилось удушливое лето. Под стеклянной крышей висели капли воды. Огромные листья касались плеч, цеплялись за плащ, словно пытались удержать. Между кадками тянулись узкие дорожки, выложенные светлым камнем.

Туберозы росли у дальней стены.

Высокие белые соцветия казались почти бесцветными в зелёном полумраке. Днём они пахли едва заметно, но я узнала эту сладость. Именно она проникала в камеру, смешивалась с сыростью и доводила меня до тошноты.