Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 63 – Лина Розен

— Хорошо, – пообещала Ардали.

— Ты знаешь, что принято считать, будто существа Хаоса не видят снов?

— Конечно, – фыркнула девушка. – Это всем известно. Если кто-то видит сон, значит с ним говорит Хаос.

К чему спрашивать о том, что и так все знают?

— Каждому известно, что Хаос, из которого все появилось, спит. Его сон – это то, что позволяет существовать нашему миру. Все мы лишь нити этого сна, оттого-то мы приходим из Хаоса и в Хаос уходим. Мы не видим сны потому, что сами являемся лишь снами. Однако Хаос спит так давно, что мгновение от мгновения покидает глубокий сон, переходя в дрему. Знаешь, как это бывает? Когда ощущение становится слишком сильным, ты просыпаешься. К счастью для нас, мы лишь слегка пробуждаем Хаос, как шум. Он может ворочаться, но не проснуться.

— И какое отношение это имеет к Лимнати?

— Ты должна набраться терпения, если хочешь узнать ответ на свой вопрос.

Теара была права. Но унять нетерпение девушка не могла.

— Что происходит, когда Хаос прерывается на дрему? – переменила Ардали вопрос. Она не стала спрашивать, что случится, если Хаос проснется. Об этом говорили трактовки Бездны. Никто не знал точно, что.

— В дреме Хаоса создается нечто на границе бодрствования и сна. Трудно сказать, что это такое. Возможно, что-то среднее между мыслью и сном, возможно, воплощение того, что разбудило Хаос. Мы называем их тенями. Тени не созданы напрямую сном, а являются частью воплощения Хаоса, запертой в его сне так же, как и мы. Их происхождение является их слабостью и силой. Они могут действовать так, как желают, в отличие от связанных «путями» сна нас. Не имея изначальной формы, могут принять любую, но из-за отрезанности от общей ткани им труднее войти в нее. Для этого им нужны нити. Мы.

— Вы говорите об Азере? Мили?

— Не только. Тени избрали Азеру своим местом, да, но они наполняют все страны. Чаще они ощущаются как легкое искривление того, что знакомо. Мимолетное «показалось». Однако некоторым из них удается заменить достаточно нитей, чтобы стать осязаемыми.

— Что значит «заменить»?

— Что, по-твоему, легче: сплести другое полотно или заменить несколько нитей в старой ткани?

Девушка бросила невольный взгляд на незаконченную вышивку на станке.

— Сплести другое надежнее, но дольше, – она повернулась к Теаре. – Заменить несколько нитей труднее, но, если полотно не закончено, это лучше, чем начинать все заново.

— Это и значит «заменить». Вытянуть ненужные нити и заменить их на нужные. Тени постоянно ищут тех, чью нить могут заменить собственной.

— Но какова их цель?

— Они просто хотят быть.

— Не понимаю.

Теара улыбнулась, усаживаясь на лавку. Ардали облизнула губы.

— Как ты думаешь, что больше всего желают те, кто заперт?

— Свободы? – предположила девушка.

— Поначалу свободы, да. Но чем дольше ты заперт, тем более близка тебе собственная тюрьма. Допустим, тебя выпускают. Что ты будешь делать?

— Попытаюсь найти свое место.

— Хорошо, будь так. Вот только сон Хаоса не был создан для теней. Каждой тенью сначала движет лишь желание выйти из клетки сна, для которой они слишком свободны, пока они не начинают понимать, что могут перестать существовать и сами, если проснется Хаос. Тогда все меняется. – Теара замолчала на мгновение. – Пока одни разрушают все, другие сплетают нити Хаоса в сон, от которого меньше всего хочется просыпаться. Нити, что заменяют тени, называют кровью Хаоса. Вытягивая их из сна Хаоса, тени заменяют их сущность на свою собственную. В ходе таких изменений в ткани сна порой появляются прорехи. Лимнати – одна из них.