Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 106 – Лина Розен

— Нет. Хватит, – убрав руки от лица, Ардали легла на спину и отвернулась к стене. – Не хочу. Оставь меня.

— Будь по-вашему, – вздохнула девочка, неохотно поднимаясь со стула. Деревянная ложка стукнулась о края чашки. – Я буду здесь, когда вы проснетесь.

Ардали зажмурилась, и тьма тут же напомнила ей о темной бутыли, заставив открыть глаза вновь. То, что девушка приняла за темное стекло, было на самом деле наполняющей склянку кровью – ее кровью.

Хотя можно ли было называть эти тонкие черные прожилки, напоминающие комок кишащих червей, кровью? Эти нити давно принадлежали теням.

Попросив хетера показать кровь, Ардали надеялась увидеть, что тени не тронули ее. Сколь наивной она была! Шевелящаяся густой массой кровь убедила девушку в обратном.

Тени давно существовали в ней. Может быть, они всегда являлись ее частью, и сама она была не более чем их творением, которому дали свободу, чтобы позже забрать ее вновь.

В конце концов, какое имело значение, говорил ли аделье Лейер неправду или нет? Произнесет Ардали обет или нет? Хаос готовил ее к концу, позволяя успеть то, что еще было возможно. Скоро тени заменят последние нити.

Агнета мягко коснулась плеча девушки. Ардали обернулась, вырываясь из воспоминаний, точно из глубокой ямы, наполненной песком, и растирая по щеке влагу.

— Возьмите, – сказала девочка, протягивая закладку, связанную из красных нитей и мутных бусин. – Это хари. Когда мне тяжело, я перебираю бусины. Это успокаивает. Это может помочь и вам.

— Спасибо, – Ардали отвечала, слабо понимая, чем это способно помочь.

— Может быть, вы не знаете, но у нитей и бусин хари есть смысл. Красный цвет напоминает об огне внутри нас, – Агнета провела пальцем по нитям. – Пока он горит, наш путь не закончен. Иногда на этом пути встречаются испытания, – девочка пересчитала бусины, – они мутные и сделаны из холодного стекла. Но посмотрите, как сплетаются бусины и нити. В их сплетенности хари обретает красоту. – Ардали завороженно следила за движениями Агнеты. – Каждый хари неповторим, и говорят, их узоры так или иначе отражают путь своего владельца, – она отдала хари. – Возьмите мой на эту ночь. Я буду охранять ваш сон с широко закрытыми глазами.

Девушка сжала закладку в руках. Не стоило быть талларцем, чтобы понять: таким образом девочка предлагала стать безмолвным слушателем на случай, если Ардали захочет открыться. Она обещала никогда не напоминать девушке о том, что увидит или услышит этой ночью. Она обещала сохранить ее чувства от других.

Ардали вернулась в Расколотый дом. Она не сказала тех же слов аморийцу, но, следуя за хаосом, таящимся внутри Лигелия, тоже спала с широко закрытыми глазами в ту ночь.

Это было нелегко. Ковры приглушали шаги Лигелия, да к тому же амориец дышал тихо, если не сказать бесшумно, так что казалось порой, будто он покинул комнату.

Он долго не засыпал, то и дело подходя к девушке, чтобы проверить самочуствие. Ардали терзалась одновременно желанием помочь аморийцу и желанием, чтобы он отпустил ее.

Лигелий успокоился к утру, пристроившись среди множества подушек различных расцветок и форм на низком диване – слишком широком для того, кто спал, сжавшись в клубок у края. Бесшумно сев на кровати, Ардали первым делом взглянула в сторону юноши.