Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 100 – Лина Розен

Хасилы и ученики при Соборе Хаоса были привычны к полутьме и обходились одной-двумя низкими свечами, которые даже зажигали не всегда. Девушка точно знала это.

Ардали задумчиво провела ладонью над огнем. Отбрасывающее слабый свет пламя свечи дрогнуло и отклонилось в сторону, стремясь ускользнуть от ответа. Девушка убрала ладонь.

Все ощущалось таким знакомым! Ардали вспомнила, как однажды Лиссана спросила ее: чувствует ли она себя в Талларе как дома? Тогда она затруднилась дать ответ, но сейчас сказала бы без сомнений, что оказалась дома.

Девушка села за стол и, медленно обведя пальцем объемные контуры неизвестных букв, раскрыла оставленную Агнетой книгу на странице, заложенной закладкой. Пальцы задрожали, когда Ардали взяла закладку в руки, проводя по красным сплетенным нитям, украшенным бусинами из разноцветного мутного стекла.

Хари. Она не знала множества вещей, но и, едва проснувшись, вспомнила бы, как называлась эта свойственная лишь обитателям Собора Хаоса вещь. Ардали пересчитала бусины.

Одна. Вторая. Третья. Шестая. Двенадцатая. В каждом хари имелось не меньше двенадцати бусин – столько же в Соборе было старших хасилов.

Хари передавали от старшего к младшему, или же каждый сплетал их для себя. Иногда их могли отдать близким друзьям, но никогда их не продавали и не покупали.

Хари могли иметь любой вид. Хасилы носили хари с длинными кисточками как украшения на поясе, ученики Собора предпочитали хари в виде закладок или браслетов. При создании хари имелось лишь одно условие, кроме числа бусин, – те в нем непременно связывали с красными нитями.

Ардали закрыла глаза, прислушиваясь к тишине, пропитавшей камни древнего здания. Привычка перебирать хари, чтобы найти решение, навести порядок в мыслях или разделить на простые части что-то сложное, была почти у всех учеников Собора. Ею обладали и слуги Хаоса.

Одна бусина – одно действие, одна мысль или один вопрос. Ардали ощущала красные нити, даже не видя их: красный считался цветом Хаоса. Красной когда-то у нее была кровь.

Она сжала бусину. Последствия упрямства нередко смеялись над ней, но в тот раз, кажется, превзошли самих себя.

Она вновь была в этой странной комнате с занавесками, спускавшимися к полу. Цвета теней и Хаоса чередовались как сезоны в ремере и колыхались, словно ими играла невидимая рука.

— Что вы хотите? – спросила девушка, предчувствуя беду, но внутренне готовясь принять любой исход.

— Я отдам дален, а вы отдадите мне немного вашей крови, – хетер говорил так, словно речь шла о просьбе поделиться стаканом воды.

— Крови? – переспросила Ардали, выпрямляясь в надежде скрыть дрожь. Она ожидала чего угодно, но ей и в голову прийти не могло, что хетер попросит кровь.

— Верно, – изящным движением хетер вытащил из-под стола поцарапанный ящичек с гьямской вязью, тянувшейся по краям крышки. Девушка безмолвно уставилась на ящик, не смея предположить, что скрывается в нем. – Вы все услышали верно, очаровательная дели.

Он сказал «очаровательная дели». Простая фраза, но она внушила Ардали надежду. Так говорили только в высоких кругах Амории и Таллара.

И все же хетер попросил кровь. Немногие придавали крови такое же значение, как таматэ. Эта мысль заставила девушку задержать дыхание.

Нет-нет, не стоило пытаться понять, кто скрывается под личиной хетера. Не поминай та в темный час. Это никак не могло помочь девушке решиться.