Книга Эникс и Аметист, страница 90 – Ти Шарэль

Я молчала, обратившись в слух.

— Просто до тебя ни от кого меня не выворачивало наизнанку. И душу, и тело. Хочется быть рядом, защищать, ласкать, нежить. Веришь?

Я прислушалась к себе и поняла, что отчаянно, до жути хочу верить. Потому что Амет прав. Что бы между нами не случилось, но раз в результате появился дракон и драу, умеющая делать разрыв в новые места, это что-то было потрясающе нетривиальным.

— Давай попробуем, Амет, — осторожно сказала я. — Или все же Аметист?

— Вообще без разницы, — твердо сказал он, легко коснулся моих плечей и медленно, словно ожидая сопротивления, привлек спиной к своей груди. Почти такой же жаркой, как крыло дракона.

***Амет***

Я знал куда лететь. Пожалуй, смогу найти Эни в любой части мира, где бы она не оказалась. Сложно, конечно, будет гоняться за драу, создающей разрывы, поэтому лучше надеяться на взаимопонимание.

Чувствовал ли я себя виноватым? Да. В том, что оказался недостаточно силен, чтобы самому бросить вызов Малахару. Что позволил причинить своей паре вред. Что позволил себе забыть. Но драу живут долго, у меня будет возможность загладить свою вину. Не словами, делами.

Защита замка сдалась не сразу, пожалила, покусала, но не смертельными, скорее отпугивающими укусами. Но после нее атаки охранников казались совсем детскими. Я даже не стал отбиваться. Тем более после случая с Малахаром, когда я, казалось на секунду дал волю гневу, и через эту секунду уже отплевывался горелыми костями.

А потом вышла Эни. Сердитая, колючая и потрясающе красивая. Разговора правда не вышло, я даже не стал обращаться. Не то, чтобы это выходило специально, кажется, телом больше владели инстинкты, чем разум. И инстинкты решили, что правильнее остаться в теле дракона. Я приготовился ждать столько, сколько нужно.

Но ждать долго не пришлось. Эни пришла этой же ночью. Трогательно домашняя и хрупкая. И ранимая. Она говорила, и я не мог сдержать радости, понимая, что в ее душе нет ненависти. Есть обида, но обида беспричинная, совсем не на то, что стоило. Моя пара поймет, что то, что ее терзает в принципе невозможно, и успокоится. Тут инстинкты решили, что можно обращаться и я оказался посреди парка в чем мать родила. Благо, кто-то прозорливый отдал соответствующее распоряжение, и одежду мне принесли.

Потом говорил я. Никогда не обладал особым красноречием, но в свои слова вложил душу. Не знаю, поверила ли мне Эни, но она дала нам шанс. Который я не собираюсь упускать.

8 лет спустя…

— Нет, — твердо сказала я, намереваясь стоять до конца. — Не хочу!

— Разве тебе не понравилось? — вкрадчиво спросил муж, обнажая меня со спины и покрывая шею легкими поцелуями, — мне показалось, ты была в восторге.

— Показалось, — буркнула я, потом развернулась и постаралась донести до мужа. — Есть же разница! То ли не потратить ни секунды и появиться в нужном месте, в нужное время и главное ОДЕТЫМИ. То ли вот все это…

— Это не только удобство, милая. Это показательный полет. Пусть все знают, что…

— Я беременна.

Амет замер. Вгляделся в глаза. Моргнул. Осторожно спросил:

— Ты уверена?

— Я целитель, — едко сообщила мужу. — Конечно, я уверена!

Я нервничала, потому дергалась и язвила. Дети у драу рождались редко и поздно, обычно после сорока… а мне только тридцать один, и я оказалась не готова к такой новости.