Книга В плену дракона, страница 91 – Елена Арматина

Едва заметный кивок. По животу проходит лёгкая судорога.

Её фиалковые с зелёными всполохами глаза полны слез. И губы дрожат. Мокрые. И смотрит она на него так, что одновременно яйца поджимаются от похоти и сердце заходится от тревоги и желания.

Невозможный коктейль эмоций! Бешеный! Нелогичный! Ранее неизведанный!

Как же он ненавидит того, кто поселил в её глазах этот страх, эту боль. И от осознания того, что именно он этот страх может и должен изгнать из её необыкновенных глаз, из трепетного сердечка, сила бурлит и требует выхода.

— Веришь мне?

— Боюсь… верить, — шепчу тихо.

Боюсь всего. Того, что будет. Того, что будет больно. Боюсь его ярости, злости.

Но резко очерченные губы дрогнули в улыбке, а в глазах вспыхнули искры.

Его рука творила что-то невообразимое… Медленно и тягуче двигалась, то сжимала плоть до той грани, за которой уже будет больно, то порхала мягко, словно пёрышко.

Это так сладко, так мучительно больно… Как мой первый раз.

А это и есть первый раз. Вот так — впервые.

Глаза в глаза, он ещё ближе наклоняется ко мне и …

Целует.

Жадно, голодный зверь… Жарко, до боли! Он возбуждён, он весь горит. И его пламя перекидывается на мою дрожащую плоть.

Его рука на моём затылке. И я плавлюсь. Начинаю отвечать ему. Сплетаюсь своим языком с его, впускаю в рот. Господи, лишь бы не стонать. Это будет уже за гранью. Хотя… И так все за гранью.

Далеко-далеко…

Умираю от его вкуса, напора, мягкости… Все, так как я хотела, так, как мечтала…

Марево туманит разум, пульсом бьёт низ живота.

Меня кидает в дрожь от испуга. Я не могу контролировать своё тело! Это пугает так сильно, что я ощущаю приступ паники.

— Тссссс, тихо. Просто доверься. Помнишь? Просто доверься мне…

Кивнув, закрываю глаза. Ничего не могу поделать с собой, со своими новыми воспоминаниями, холодящими кровь в жилах. Огонь, который разгоняет во мне Солус, и холод моего прошлого. Ожидаю требовательного окрика. Как тогда, во сне. «Смотри мне в глаза!» И сжимаюсь, зажимая ногами его ладонь. Замираю в ожидании.

Но слышу лишь ласковое:

— Трусишка.

И мягкие, осторожные поцелуи в закрытые веки, в уголки глаз. Влажные от моих слез губы оставляют дорожку на щеках, шее, груди.

Каким-то непостижимым образом срывает с меня остатки одежды. Жар от его тела и на контрасте — прохладный ветерок, ворвавшийся в открытое окно.

Прикусывает такой болезненно возбуждённый сосок. Судорожно выдыхаю, не открывая глаз.

Крупная дрожь по всему телу. Для меня так — это в первый раз. Никто никогда не трогал меня так, не целовал так нежно и требовательно грудь, не всасывал эти пульсирующие соски…

И я ему доверяюсь. Он понял это сразу. Не давая мне возможности передумать и опять закрыться, забрасывает ноги себе на спину и толкается вперёд. Горячий ствол обжигает, медленно проникая в меня.

— Ты моя. Только моя.

Так хочу прошептать ему: «Твоя», но решаюсь лишь поднять руку и зарыться пальцами в волосы. Изворачивается и целует мою ладонь. Я чувствую, как он проникает до самого конца. Как же туго, и даже немного больно. Но как-то очень правильно. Так, как и должно быть. Я приподняла бедра, словно приглашая его, и крепче обхватила его крепкую талию ногами.

— Открой глаза, — прошептал так тихо, словно умоляя.

И я открыла. И утонула в его темных искрящихся глазах.