Книга Ведьма пустоши, страница 206 – Джессика Кури

— А потом появилась я и вскрыла эту тайну.

Он досадливо отмахнулся.

— Знаешь, Роуз, даже если я, упрямый дурак, и не хотел себе в этом признаваться, думаю, часть меня хотела, чтобы она узнала. Нельзя было скрывать от нее, кто она.

— И что теперь? Она останется в Эльфхейме?

Он помедлил с ответом.

— Теперь, когда все изгнанные фейри вернулись домой, Моргейн решила запереть Эльфхейм. Навсегда.

Я вскинула брови.

— Что… что это значит?

— Это значит, что пути между мирами закроются. Навсегда. Пройти нельзя будет даже по нитям. Она держала их открытыми так долго лишь потому, что многие ее подданные все еще оставались в нашем мире. Она отказалась бросать их, несмотря на измену. Но теперь, когда Терновый Король побежден, а фейри воссоединились, держать врата открытыми больше нет смысла.

— И что это значит для тебя и Сильви? Для последних из рода Норт?

— Это значит, что, как только ты поправишься настолько, чтобы уйти, и мы попрощаемся с этим местом в последний раз… наш долг перед фейри будет уплачен.

Он откинулся назад, окидывая комнату взглядом, в котором сквозило почти сожаление. И все же его глаза горели живым, неподдельным восторгом.

— Ты станешь свободным? По-настоящему свободным, Конрад?

Он кивнул, сверкая глазами.

— А Сильви?

Он напрягся.

— Сильви позволят выбрать. Этот мир или наш.

— Ах…

Я видела, как он тревожится о том, какой выбор она сделает. А я – нет. Я знала, что Сильви любит больше всего на свете. Но Конрад, похоже, не успокоится, пока час не настанет и она не скажет ему сама.

— Но до этого еще недели, – сказал он. – Думай только о том, чтобы поправиться. И прекрати уже балансировать на пороге смерти. Это, знаешь ли, чертовски выматывает. Определись уже, хочешь ты жить или умереть, хорошо? Чтобы остальные могли строить планы.

Он шутил, но тревога его не покинула – морщинки вокруг глаз по-прежнему выдавали беспокойство.

— Что ж, похоже, каждый раз, когда ты пытаешься от меня избавиться, я появляюсь снова. В конце концов, мой десятый порок – непокорность.

— Роуз.

Он сжал мою руку в своей, и черты его лица смягчила досадливая улыбка. Мойры, до чего же он прекрасен: растрепанные волосы, ясные глаза, залитая золотым светом кожа.

— Я пытаюсь сказать тебе спасибо. Хотя мог бы благодарить тебя всю оставшуюся жизнь и все равно не выразил бы и малой толики того, что чувствую. Я всем тебе обязан, ты понимаешь?

Всю оставшуюся жизнь.

Эти слова кружили между нами, легкие, как пух, и оседали в самой глубине моей души.

Я попыталась сжать его руку, но даже на это не хватило сил.

— Теперь ты никому ничего не должен. Ты свободен.

Он долго смотрел на меня, и я ловила этот образ, вбирала его глубоко в сердце. Мне хотелось забыть, каким он был, стоя на коленях перед Двиррой, с тяжелым дыханием и отчаянием во взгляде. Мне вдруг с невероятной силой захотелось, чтобы таких мгновений были тысячи: он рядом, он счастлив и прекрасен. Я проклинала себя за слабость, потому что больше всего на свете мне хотелось сесть, вцепиться в его волосы и притянуть его губы к своим.

— Мы оба свободны, – прошептала я и провалилась в сон, не успев договорить.

Два месяца спустя

Я смотрела на свою обувь: шелковые туфельки с белыми ленточками вокруг щиколоток – и довольно улыбалась. Впервые мне удалось надеть их самой.