Книга Ведьма пустоши, страница 189 – Джессика Кури

Я вспомнила, как дворец королевы начал распадаться и из стен сочился красный сок.

— Двирра, – поняла я.

— Оно умирает, – подтвердил Лахлан. – В том и была его слабость: ни один смертный не должен ему вредить, иначе оно засохнет, как подгнивший стебель. Хрупкое убежище Моргейн рушится. Она и ее фейри скоро будут изгнаны в этот мир. Двирра падет, а с ними весь Подземный Мир.

— Как ты сможешь им править, если уничтожишь? – закричала я.

— О Роуз,– улыбнулся он.– Я никогда не хотел править им.

Ко мне наконец пришло осознание. Конечно, я должна была догадаться раньше. То, как он говорил об Эльфхейме – с отвращением, с презрением, осуждая свой народ за то, что они ушли под землю и прячутся, как кролики. Он вовсе не хотел завоевывать Эльфхейм.

Он хотел завоевать наш мир.

Верхний Мир. Лондон, Эдинбург, Ливерпуль – и эти пустоши.

Земли, где фейри когда-то правили как полубоги. Их исконное королевство. Вот чего Лахлан жаждал больше всего: славных, утраченных дней величия, когда смертные существовали лишь для того, чтобы кланяться, служить и жертвовать собой ради прекрасных и ужасных владык.

Я смотрела на него, чувствуя ужас, гнев, и… к удивлению, жалость. Впервые мне показалось, что мы поменялись местами. Даже сейчас, когда я умирала перед ним и тяжесть его проклятого долга сокрушала мне сердце, я смотрела на него и видела: при всей своей мощи и красоте он ничтожен и отчаян. Ему суждено проиграть. Странно это – смотреть на бога, а видеть только глупца.

Глупца, который погубит тысячи, прежде чем поймет, что его мечта невозможна. И я стану первой жертвой.

— Ты же понимаешь, что этому не бывать! – крикнула я. – Вас слишком мало, и, даже будь вы на пике сил, у нас теперь ружья и пули. Железа столько, что хоть небо прибивай. Ты сам говорил: магия уходит из мира.

Он нахмурился; я его разозлила.

— Еще не поздно все изменить, – прорычал он. – Прилив можно повернуть вспять.

Глядя на обломки ветви Двирры, я поняла, что уговоры бесполезны. Ущерб уже нанесен. Уничтожив Древо, он заставит других фейри присоединиться к нему. Им некуда отступать – либо сражаться с ним за старые земли, либо умирать, как презираемые ими смертные, отравленные нашим железным миром. Разрушив последнее убежище, Лахлан толкнул свой народ в битву за выживание. Вот что он имел в виду, говоря о восстановлении силы – силы числа, когда все фейри объединятся под его знаменем, а Моргейн останется править пустотой. Интересно, присоединится ли она к нему, не видя иного выхода, кроме медленной и мучительной гибели? Скорее всего, он в любом случае ее убьет. И Сильви тоже.

Колени подкосились. Я упала, вскрикнув. В глазах потемнело, сознание ускользало. Боль стала острой, пронзительной, и пришло осознание: больше конец не отсрочить. Сердце разбивалось на куски, и осколки впивались в легкие.

Лахлан перевел взгляд на племянницу, словно меня уже не существовало. Словно я уже умерла.

— Сильви Норт, подойди сюда, – велел он.

— Нет! – с вызовом крикнула она, все еще крепко держась за мою руку. – Сделай так, чтобы Роуз поправилась! Что бы ты с ней ни сделал…

— Ты пробудила свою бессмертную суть, любимая племянница. Неужели ты не понимаешь? Присягни мне, сплети узел верности – и будешь править как королева.

— Чтобы стать королевой, не нужно кланяться какому-то болтливому старику, – отрезала она. – Я буду той, кем захочу, и делать буду что захочу. И прямо сейчас мне, пожалуй, хочется расквасить твой уродливый нос.