Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 73 – Каролина Бром

— Не уши. А ежели и уши, то что бы ты подумала?

— Подумала бы, что повезло тебе.

— Почему?

— Если уши большие, то всё слышно. Я бы так же хотела бы… — И вновь я закрутилась, пытаясь разглядеть его. — Ну что там у тебя такое, ну покажи!

Хватка Адамира была не прям стальной, но всё же достаточно крепкой, поэтому пришлось немного побороться, чтобы высвободиться. А когда я взглянула на Адамира, то замерла.

В прошлый раз, когда с ним случился этот страшный приступ, стояли потёмки, и я увидела лишь мельком, но сейчас… Сейчас я с ошеломлением подмечала, что каждый шрамик на его лице сильно выступил, будто вот-вот что-то вырвется, и покрылся плотным слоем огрубевшей кожи.

Борода разлохматилась, стала гуще, а волосы вздыбились и отрасли почти до конца его жилистой шеи. Как странно… Так ведь не может быть при сильном стрессе.

— Вижу, что очи твои, девица, изменились… — произнёс Адамир с ноткой грусти. — Испугалась всё-таки... Лучше домой тебе воротиться.

— Поцелуй меня, — попросила я вдруг, настойчиво, но тихо. Боялась, что он откажет или не поймёт.

А Адамир следом и сам стал удивлённым. Нахмурил лоб, округлил глаза, приоткрыл губы. Те самые, которые я собиралась попробовать ещё тогда, вместе со сладкой земляникой, но не решалась.

А сейчас уже можно. Я — его невеста, он — мой жених. Так чего же медлил?

Время вокруг нас как будто опять замедлилось, исказилось. Уже больше не слышала криков людей, не чувствовала запаха дыма костра, а он всё стоял, не двигаясь, будто в лёд застывший.

Я решила попробовать расшевелить его. Смущаясь, опустила взгляд и провела по таким же грубым отметинам на его руках своими пальцами. Легонько, терпеливо… Будто тёплым ветерком по водной глади.

Потом подумала… Может, я и зря сейчас ему это сказала, с ним вот-вот чуть новый приступ не случился, а тут вдобавок я со своими поцелуями. Эгоистка. Просто хотела показать, что вижу в нём мужчину…

— Адамир, если не хочешь, мы… М-м!

Остаток фразы «можем подождать» с моих губ так и не слетел. Потому что Адамир наконец захватил их своими. Внезапно, неистово, держа за подбородок сильными, умелыми пальцами, чтобы больше не отстранилась.

Кажется, он и сам уже думал об этом, хотел… Но сомневался. И наконец дал себе волю.

Тяжело задышал, начал как в горячке нацеловывать мои губы, то вместе, то по очереди, щекоча мои щёки ворсинками густой бороды, а я закрыла глаза и вцепилась в рукава его белоснежной рубахи, чтобы не потеряться в ощущениях.

Тут же оказалась прижата второй рукой к крепкому и очень тёплому мужскому телу. Великие боги!

Хоть и добрый, осторожный, заботливый, но уж точно не робкий! И с... дубинкой... всё отлично.

Мой тихий смешок был поглощён очередным поцелуем. Краска от щёк уже пошла вниз, на шею, ключицы, но его губы всё не остывали, прикосновения не кончались.

Моих губ никогда ещё никто не желал так сильно. Я будто и впрямь была тем самым весенним ручейком, о котором с таким трепетом говорил Адамир. И он ужасно хотел пить!

Было так хорошо, безмятежно и вместе с тем волнующе! Ни с кем так уже не будет!

На секунду я смогла подумать только о том, как бы перехватить инициативу, добавить язык… Хорошо, вспомнила, что до французских поцелуев здесь ещё жить да жить… Может быть, потом покажу, научу его. После свадьбы.