Книга Потерянная принцесса, страница 51 – Эмилия Рамм

В животе от неожиданности сжалось и потянуло, а от его обжигающего дыхания по коже побежали мурашки.

— Если не перестанешь ёрзать, я с удовольствием исполню этот сон наяву, — его глаза пульсировали, выдавая возбуждение, и до меня, наконец, дошло о чём он. И что именно видел во сне. И кого в нём…

Я замерла, широко раскрыв глаза. Шевелиться теперь совершенно не хотелось.

— Вот и умница, — удовлетворенно прошептал он и ненадолго наклонился ещё ближе, втягивая мой запах.

Сглотнул и откинулся на спину, не выпуская меня из объятий.

После такой угрозы не хотелось ни ерзать, ни возмущаться. Я притихла, считая позу вполне удобной. Главное — чтобы он скорее уснул. И забыл о своих словах.

А вот уснуть сама я уже не смогла. Так и наблюдала за его напряженным лицом. Рассматривала точеные черты лица, длинные ресницы, красиво очерченные губы. Его дыхание оставалось неровным, даже во сне брови были сведены в гримасе тревоги.

За окном начал заниматься рассвет. Птицы запели свою утреннюю песню. А, наконец, начала проваливаться в сон. Закрыла глаза, слушая его дыхание.

Как вдруг комната начала наполняться жаром.

Амерон взмок, часто задышал и стал шептать что-то несвязное. Под сомкнутыми веками с подрагивающими ресницами светились золотом глаза. Венка на шее исступленно колотилась. Он вцепился в простыни обеими руками, застонал — и тогда я разобрала слова:

— Война… Эта бессмысленная война… Не заставляйте нас убивать друг друга…

Я придвинулась к нему, положила ладонь на лоб. Да он горел!

Будить его в таком состоянии было крайне опасно. Я это понимала. Оставалось лишь попытаться охладить его с помощью своей магии — но он сам был как пламя, безучастное к любым чарам.

— … Немиз ошибается… Мы достойны этого мира…

Когда я услышала о Немизе, каждый волосок на теле встал дыбом. О какой войне говорил Амерон? При чём здесь Немиз? Боги погибли, отдали свои жизни ради нас… Как один из них может ошибаться, если их уже нет?

Амерон резко сел, просыпаясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В комнате было невыносимо жарко и всё едва не трещало от этой жары. Я рывком притянула влагу с улицы через створку окна — комната остыла, но он словно не замечал.

Механически схватив поданный стакан, он жадно выпил воду.

— Это… это… — голос срывался, глаза смотрели в одну точку перед собой, не фокусируясь ни на чем, будто он всё ещё был там, в кошмаре.

Но потом — резко обернулся, прижал меня к себе, замерев так на пару секунд.

— Лисса, ты здесь…

Опустился ниже, устраивая голову на моих коленях, утыкаясь затылком в живот.

— Я здесь, — пальцы сами запутались в его волосах, гладя, успокаивая его. — Это просто сон. Тебе приснился кошмар. Всё уже прошло, — уверенным тоном продолжала я, а у самой кровь стыла в жилах. Что он видел в этом сне?

Я продолжала гладить его по голове, перебирая волосы, позволяя ему прийти в себя. Саму раздирали вопросы. Почему он говорил о богах? Почему упоминал войну так, будто это то, что ждёт нас впереди? «Мы достойны этого мира» — почему требовалось быть достойными? Что всё это значит?

Что, если это не просто сны?

Утро не принесло ответов.

Когда я осторожно расспросила его о ночном кошмаре, Амерон вздрогнул и резко обернулся ко мне. Зрачки вытянулись в узкие линии — его тело всё ещё помнило пережитое потрясение.