Книга Потерянная принцесса, страница 47 – Эмилия Рамм

Он шагнул вперёд, его губы искривились в ледяной усмешке, наполненной таким презрением, что у меня перехватило дыхание.

— Что-то подсказывало мне, что ты всё и так знаешь, — его голос звучал, как скрежет стали по льду.

— Да, — прорычал принц. — В отличие от вас, она доверила мне свою тайну. Вероятно, знала, что я не стану бить её в спину.

За его спиной распахнулись алые крылья, огромные как кровавый рассвет, затмив половину зала. Тирон замер. В его глазах на секунду мелькнуло что-то, похожее на боль. Но уже спустя миг в них была всё та же ледяная пустота. А это выражение быстро исчезло из его глаз… Слишком быстро…

Тёплые руки Амерона подхватили меня. Его пальцы, объятие грели даже сквозь платье. Но не могли заглушить острую боль, сжимающую сердце.

— Лисса… — его мягкий шёпот контрастировал с тем уничтожающим тоном, который был обращён к остальным. — Прости… Я узнал слишком поздно, что тебя схватили. И теперь понимаю, что это было подстроено…

Он развернулся, прижимая меня к груди, и его голос снова стал стальным:

— Вы забыли главное, — каждое слово было пропитано такой яростью, что было сразу понятно — Совет совершил непростительную ошибку. — Вы посмели поднять руку на мою небесную пару. На пару будущего императора.

Старейшины встревоженно переглянулись. Да. Я и сама забыла — я всё ещё его невеста. А королевский помолвочный браслет наделял меня правом неприкосновенности. Должен был защитить. Но они столь грубо проигнорировали это.

— Даже не думайте, что это сойдёт вам с рук, — добил он их и повернулся, готовый унести меня прочь.

— Но, ваше высочество, даже вы не можете игнорировать то, что она не только дракон, но и тёмный эльф! — воскликнул один из старейшин с фанатично горящим взором. — Это неприемлемо! Если бы император с императрицей были живы…

Амерон резко обернулся, и его взгляд пригвоздил старика к месту.

— Вы совершаете большую ошибку, упоминая моих родителей в таком контексте, уважаемый магистр Эйвин, — наследник произнёс это с ядовитой вежливостью, от которой по спине побежали мурашки.

Старейшина опустил голову, признавая свою ошибку, и больше не сказал ни слова.

Амерон развернулся к зияющему пролому в стене, но вынужден был вновь застыть на месте.

На нашей дороге стоял Тирон. Его фигура — непоколебимая и несгибаемая, казалось, была высечена из камня. Каждый мускул был напряжен. Каждая черта лица застыла в ледяном безразличии. Только глаза… в них бушевал ураган, который я чувствовала даже сквозь опущенные ресницы.

— С дороги, — голос Амерона прокатился низким рыком, наполненным такой угрозой, что воздух вокруг будто сгустился. Я ощутила, как его грудь вибрирует — драконья ярость клокотала в нём, готовая вырваться в любой момент.

Тирон не дрогнул.

— Ты собираешься отпустить её? Своего врага?

Эти слова, произнесённые тихим, ядовитым шепотом, впились в меня острее любого клинка. Всё внутри перевернулось, сжалось в тугой узел. От его слов… Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Навсегда стереть из памяти звук его голоса, выражение этих ненавидящих глаз.

— Ты сам себя слышишь? — Амерон впервые обратился к нему неформально, и в этом простом «ты» звучало больше презрения, чем в любом оскорблении. — Враг? Какой она враг? Она пострадала больше всех от того, кем является.