Книга Яблоневый сад попаданки, страница 7 – Алёна Мирова

Беата принесла всё, что удалось найти: три старые книги леди Эстель, несколько папок с квитанциями и тонкий журнал управляющего. Последний заканчивался маем. Записи были аккуратными, но слишком общими. «Расходы на сад». «Починка». «Жалованье». Ни имён, ни количества материалов, ни подписей получателей.

— Он воровал, — сказала я через час.

Экономка сидела напротив и штопала полотенце. Игла замерла в её пальцах.

— Вы уверены?

— В апреле куплено сорок новых подпорок для деревьев. Сегодня я видела старые жерди, и половина веток лежит на земле. В мае он заплатил шести работникам за очистку погреба. Погребной знак всё ещё выдохся, а Беата сказала, что рабочих не было.

— Это я сказала, — напомнила она.

— Простите. Мне трудно привыкнуть говорить о вас в вашем присутствии.

Она вернулась к полотенцу, но уголок рта дрогнул.

— В поместье действительно никого не нанимали. Гред утверждал, что работники приходили в дни, когда я ездила в город.

— Очень удобные работники.

Я потёрла лоб. Ясница, которую Беата сорвала по дороге, лежала рядом с бумагами. Я откусила кусочек. Вкус оказался свежим, почти лимонным, и через несколько минут усталость немного отступила. Магическое яблоко не сделало меня бухгалтером, зато сосредоточиться стало легче.

Мы нашли семь серебряных монет в запертом ящике, ещё две Беата держала на продукты. Местных денег я пока не понимала, поэтому попросила объяснить. Двенадцать медяков составляли один малый серебряник, десять малых — большой. Серебряника хватало на четыре буханки хлеба или два фунта мяса. Работнику за день платили три малых серебряника с обедом.

Нашего запаса хватало ненадолго.

— Что из урожая созревает сейчас?

Беата отложила шитьё и перечислила ранние сорта. Медовки уже осыпались, ясницы собирали до конца недели, красные утренники могли подождать ещё дней десять. Основной урожай снимали в сентябре.

— Сахар дорогой?

— Фунт стоит почти серебряник. Мёд дешевле, если брать у пасечницы напрямую.

— А сушёные яблоки продают?

— Конечно. Зимой их варят с ягодами. Но сушильня не работает несколько лет.

— Завтра покажете.

Мы составили первый список. Починить безопасную комнату для детей. Осмотреть сушильню. Пригласить садовника. Узнать цены на рынке. Собрать здоровую падалицу, пока она не испортилась. Написать Дориану об управляющем и попросить временно задержать договор с Вельсом.

Имя мужа на бумаге выглядело чужим. Я долго держала перо над чистым листом, затем отложила.

— Как я обычно к нему обращалась?

— «Лорд Ройс», — ответила Беата после короткой паузы.

— В письмах мужу?

— Вы редко ему писали.

— Понятно.

Ничего мне не было понятно. Я закрыла чернильницу и решила отложить письмо до утра, когда смогу подобрать слова без помощи лихорадки и усталости.

На кухне Лотта приготовила чечевичную похлёбку. Запах лука заставил желудок болезненно сжаться. Я села за длинный стол для прислуги, не дожидаясь приглашения. Беата сначала осталась у двери, затем принесла три миски.

— Детям тоже налейте, — попросила я. — Я сама отнесу.

— Вы едва дошли из сада до дома.

— Сейчас мне лучше.

— Тогда дойдёте в сопровождении, — отрезала экономка и поставила передо мной хлеб.

Мы спорили недолго. Через четверть часа к сторожке отправились я, Беата и конюх Маркус, который нёс котелок с похлёбкой. Старик оказался высоким и крепким, несмотря на возраст. По дороге он рассказал, что дети прятались в саду с начала лета. Их иногда видели в деревне, но поймать не смогли.