Книга Яблоневый сад попаданки, страница 22 – Алёна Мирова

По ряду прокатился шёпот. Покупатели повернули головы, травница за соседним столом вытянула шею.

Вельс быстро надел шляпу.

— Давно в округе не слышали говорящих садовиков.

— Давно в округе не видели нормальной хозяйки, — ответил Шелест.

Я положила ладонь ему на спину, пока он не добавил что-нибудь ещё.

— Мы продолжим разговор позже, господин Вельс.

Скупщик поклонился и ушёл. Через минуту вокруг нашего стола собралась толпа. Люди хотели увидеть садовика, услышать его голос и купить продукты из сада, который он охранял.

Шелест сидел рядом с банками, принимал похвалы и рассказывал, что лично проверил каждое яблоко. За такую рекламу пришлось выдать ему две полоски сразу.

К двум часам товар закончился. Томас пересчитал выручку три раза и высыпал монеты в мой кошелёк.

— Три больших серебряника, семь малых и четыре медяка.

— Вычитаем пошлину, бумагу, мёд и часть оплаты за сбор, — напомнила я. — Но всё равно хорошо.

— Мы теперь богатые? — спросила Нелли.

— Пока можем купить обед и материалы для маленьких упаковок.

— Значит, богатые, — решила она.

Мы поели у уличного прилавка горячие лепёшки с сыром и зеленью. Нелли половину своей завернула в салфетку. Томас хотел сделать замечание, но я покачала головой. Девочка заметила и спрятала еду в карман.

После рынка мы зашли в Палату малых чар. Мне нужно было узнать правила для магических сортов. Чиновница в очках осмотрела разрешение, выдала толстую памятку и предупредила, что продавать ясницы как обычные яблоки можно. Обещать покупателям ясность мыслей без знака Палаты запрещалось.

— А если они действительно помогают? — спросил Томас.

— Тем более нужен знак, — ответила женщина и поставила печать на регистрационную карточку. — Магия бывает слабой, но ответственность за обещание полная.

Мне понравился этот подход. Я заплатила малый серебряник за будущую проверку повидла из вечерниц и записалась на середину сентября.

На обратном пути дети уснули в телеге. Нелли положила голову брату на плечо, Томас привалился к мешку с баночками. Шелест устроился у меня на коленях и тоже закрыл глаза, хотя уверял, что только размышляет.

— Ты специально вышел при Вельсе? — тихо спросила я.

— Конечно. Его лицо стоило двух полосок.

— Из-за тебя у нас всё купили.

— Из-за хороших яблок. Я лишь сообщил очевидное.

Я провела ладонью по его хвосту. Шерсть щекотала пальцы.

— Спасибо.

Шелест не ответил. Через несколько минут он захрапел, уткнувшись носом в складку моей юбки.

Ремонт сушильни начался на следующий день. Олви, крепкий плотник с круглым лицом, привёл двух сыновей. Терен руководил работой, Маркус подвозил кирпич, Томас таскал воду. Я запретила мальчику поднимать тяжёлые вёдра и получила первый настоящий спор.

— Я могу, — Томас поставил ведро у печи и вытер лоб. — Раньше больше носил.

— Тебе одиннадцать.

— Скоро двенадцать.

— Тогда через несколько месяцев поговорим о большом ведре. Сейчас наливай половину.

— Так два раза ходить.

— Зато спина останется целой.

Терен молча слушал, затем протянул мальчику пару кожаных перчаток.

— Хозяйка права. Сорванная спина дерево не обрежет. Будешь учиться у меня — привыкай делать с умом.

Томас надел перчатки и ушёл к колодцу. Через несколько минут вернулся с ведром, наполненным ровно до половины.