Книга Истинная для врага Дракона, страница 8 – Милана Вейр

Его янтарные глаза горели огнем. Черные волосы с золотистым отливом рассыпались по плечам, будто в них сплелись ночь и пламя. Эта особая примета крови огненных драконов всегда завораживала меня. В Адриане было все, от чего я не могла отвести взгляд: дикость и порода, жестокость и красота, мрак и ослепительный жар.

Он словно почувствовал мой взгляд. Поднял голову. Посмотрел прямо на мое окно. И я невольно отшатнулась.

В его глазах была такая ненависть, будто он видел не меня, а живое воплощение всего, что хотел уничтожить.

Когда любимый человек смотрит на тебя так, больно не сердцу. Больно всему телу. Словно тебя уже ударили, только рана еще не успела раскрыться.

Я заставила себя снова подойти к окну.

Адриан уже исчез во дворце. Его воины во дворе праздновали победу криками, ударами мечей о щиты и грубым смехом.

Среди них была женщина.

Она стояла в доспехах, с обнаженным мечом в руке. Рыжеватые волосы выбились из-под ремней и развевались на ветру. Я узнала ее почти сразу.

Раяна.

Оборотница, которую Адриан когда-то нашел в лесу раненым зверенышем. Он выходил ее, и с тех пор она не отходила от него ни на шаг. Говорили, в бою Раяна принимала облик волчицы и рвала врагов зубами. Дикое, жестокое создание, преданное только своему хозяину, было к Адриану ближе, чем кто-либо другой.

Раяна тоже подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Ее лицо исказилось от звериной злобы. Она оскалилась и низко, угрожающе зарычала — так, что даже стоявшие рядом воины оглянулись на нее с опаской.

На этот раз я не отступила. Я встретила ее взгляд прямо, с вызовом. Слабость я могла показать только перед Адрианом. Перед этой женщиной — никогда. Я все еще была княжной. Даже без трона. Даже без своей земли.

Двери моих покоев с грохотом распахнулись. Один из створов ударился о стену так сильно, что с потолка посыпалась пыль.

В комнату ворвались воины, гремя доспехами.

Мы с тетей прижались друг к другу. Я чувствовала, как дрожит ее тело, и изо всех сил заставляла себя не дрожать самой. Показаться этим людям испуганной жертвой казалось почти хуже смерти.

Я поклялась себе, что не закричу. Не заплачу. Не попрошу пощады.

В голове всплывали страшные истории, которые во время войны передавали шепотом: о дворцах, взятых штурмом, о женщинах, оставшихся без защиты, о победителях, которые забывали, что перед ними люди. Раньше эти рассказы казались чем-то далеким, почти невозможным.

Теперь они стояли у меня в комнате.

Северина заслонила меня собой. Уже открыла рот, чтобы обрушить на солдат весь свой гнев, но воины вдруг расступились.

Кровь прилила к лицу, когда я увидела Адриана.

Он вошел медленно, не торопясь. Вблизи казался еще более чужим. Весь в крови — чужой или своей, я не знала. С хищным блеском в глазах. С лицом человека, который только что победил и еще не насытился победой.

Он смотрел на нас с таким презрением, будто мы были насекомыми, случайно попавшими ему под сапог.

— Слава богам-драконам, — сказала Северина.

Ее голос прозвучал твердо. Я даже удивилась, что она способна говорить так спокойно.

— Я рада, что мы имеем дело с благородным лордом, а не с этими дикарями. Лорд Адриан, надеюсь, вы проявите милосердие к беззащитным женщинам.

— Милосердие? — губы Адриана искривились. — О, конечно. Я непременно проявлю милосердие к семье убийцы моего отца.