Книга Истинная для врага Дракона, страница 164 – Милана Вейр

Его признание.

Часть его души, которую он доверил мне.

Я не имела права унести ее с собой.

Не после того, что собиралась сделать.

И не после того, что не смогла.

Я положила медальон на подушку рядом с его рукой.

Пусть поймет.

Пусть решит, что я вернула все, что не смогла принять.

Пусть ненавидит меня.

Так будет легче.

Ему.

И, может быть, мне.

Я наклонилась и в последний раз коснулась губами его виска.

— Прости, — прошептала я. — Прости меня, Адриан.

Он не проснулся.

Только едва заметно улыбнулся во сне, словно почувствовал поцелуй.

Это чуть не убило меня окончательно.

Я подняла с пола нож, завернула его обратно в ткань и ушла в тайный проход.

За моей спиной остался человек, которого я должна была убить.

Мужчина, которого я любила.

И медальон на его подушке — единственное признание, на которое у меня хватило смелости.

Глава 46

Я шла по тайному ходу почти вслепую.

Каменные стены сжимались вокруг, воздух казался сырым и тяжелым, а собственное дыхание звучало слишком громко. Я все еще ощущала на губах вкус Адриана, на коже — тепло его рук, в теле — следы нашей последней близости.

Последней.

Это слово било в виски, как набат.

Я не убила его.

Не смогла.

Даже когда нож оказался у его горла. Даже когда достаточно было одного движения, одного короткого, точного удара. Адриан спал так безмятежно, так доверчиво, словно не мог представить, что женщина, которую он назвал своей истинной, пришла к нему с оружием.

А я стояла над ним и понимала: если опущу нож, убью не только его.

Я убью себя.

Не образно, не красиво, не как говорят в трагических песнях. Я физически чувствовала это. Кровь сопротивлялась. Драконица внутри меня выла так, будто лезвие уже резало не его горло, а мое собственное сердце.

Истинная пара.

Проклятие.

Благословение.

Приговор.

Я не знала, как назвать то, что связало нас крепче любых клятв. Знала только одно: моя рука не подчинилась. И сколько бы я ни вспоминала смерть отца, брата, унижение, разоренную страну, нож так и не опустился.

Значит, я слабая. Значит, никчемная из меня королева.

Но пусть хоть кто-нибудь попробует воткнуть нож в собственное сердце и отсечь от себя половину души. Будет ли это так легко?

Я стиснула зубы и пошла быстрее.

Медальон остался на его подушке.

Теплый зеленый камень, который Адриан подарил мне как часть своей души. Я не имела права уносить его с собой. Не после того, что собиралась сделать. И не после того, что не сделала.

Пусть он поймет, что я ушла сама.

Пусть решит, что я отвергла его.

Пусть возненавидит.

Так будет правильно.

Так будет безопаснее для него.

Я едва не рассмеялась от нелепости этой мысли. Я сбегаю из дворца после убийства Раяны, обманываю собственных союзников, предаю план, который выстраивался годами, — и все ради безопасности человека, которого должна была уничтожить.

Любовь делает из нас жалких существ.

И все же я не жалела, что он жив.

Эта мысль была страшнее любой вины.

Когда я наконец добралась до своих покоев и открыла потайную дверь, меня встретило белое как полотно, лицо Лиоры. Она стояла посреди комнаты, уже одетая для дороги, с дорожным плащом в руках. На столе лежали две небольшие сумки. Видимо, она успела собрать самое необходимое.

Ее глаза сразу впились в мое лицо.

Она все поняла еще до того, как я сказала хоть слово.