Книга Ученица Тирана в Академии Ёкаев, страница 67 – Кира Иствуд, Хэля Хармон

Ведь я зашла ровно в тот момент, когда Эвирей опустился на одно колено, прямо как мы репетировали в саду! Разница была лишь в том, что его хвост удерживал Лаису за талию, иначе, судя по её недовольному лицу — она бы давно сбежала.

— Милая человеческа, — начал ёкай, и в его голосе звучала нежность, более искренняя, чем когда мы репетировали. Видно потому что теперь слова были направлены к той девушке, которая ему сильно нравилась. — Скажи… как тебе мой хвост?

Ох-х… я не думала что он реально начнёт с этого вопроса!

— Х-хвост?! — повторила Лаиса. Не знаю, что сказал ей Эвирей, чтобы заманить в аудиторию на разговор, но она явно не такого начала ожидала.

— Да, это важно. Прошу, ответь, — ёкай был убийственно серьёзен.

Лаиса растерянно опустила взгляд и осторожно пальцами коснулась его хвоста, который обвивал её талию. Неуверенно погладила. Её бледные щёки стремительно окрашивались в алый.

Судя по её движениям хвост её ни капельки не отвращал. И даже не пугал. Она даже потрогала раздвоенные кончики — что уж совсем на грани! Ведь такие могут одним движением оттяпать пальцы.

Я точно знала, что у почти всех людей хвосты высших ёкаев вызывали неконтролируемое инстинктивное ощущение опасности, так что они не только не смогли бы к ним добровольно прикоснуться, но даже такая идея напугала бы их до онемения.

Ко мне это не относилось, потому что я выросла рядом с Небожителем и проходила тренировки воли. Но почему не боится Лаиса? И главное — даже сама не осознаёт этой своей странности.

— Эм-м… он… он… симпатичный, — в конце концов сказала она, как будто постаравшись выбрать нейтральное слово. — Но я всё ещё не понимаю, что ты хочешь от меня, Эвирей.

Принц Йомнара не сдержал счастливой улыбки, как будто ему не хвост похвалили, а уже в любви признались. Вероятно сами эти касания Лаисы к хвосту показали ему что-то важное. Слова полились из ёкая бурным потоком:

— Лаиса, прекрасная человечка, после обучения или прямо сейчас… поехали со мной в Йомнар! Я буду холить и лелять тебя. Окружу тебя любовью. Наши дни будут полны нежности, а ночи страсти…

И тут на слово «страсти» дверь в аудиторию с силой распахнулась, ударившись о стену.

В проёме стоял профессор Каэде.

Его лицо было искажено яростью.

— Прекратить безобразие! — прошипел он и впился взглядом в Эвирея. — ТЫ! Немедленно отойди от моей невесты!

«Невесты?» — мысленно ахнула я, прижимаясь к прохладной стене.

Воздух в комнате сгустился от напряжения.

Эвирей поднялся на ноги и повернулся к Кахде. Хвост размотался с талии Лаисы. Вся поза ёкая выражала готовность к бою.

— С чего это она ваша невеста? — его голос прозвучал низко и опасно. Но Каэде и не думал пугаться. Он надменно шагнул в аудиторию. Высокомерно заявил:

— С того, что я давно договорился с её отцом. Она моя. Я присматриваю за ней в Академии, чтобы такие, как ты держались от неё подальше.

Лаиса стояла, как вкопанная. Кровь отхлынула от её лица, оставив кожу мертвенно-бледной. Пальцы, вцепившиеся в складки голубого кимоно, побелели. А глаза опустели, будто в них потухла жизнь.

Было ясно — для неё намерения Каэде не новость. Но и радостной невестой она совсем не выглядела, больше походила на приговорённую к казни.

— Лаиса, — голос профессора сделался сладковато-ядовитым, — как ты посмела допустить такое бесстыдство? После всех наших… бесед? После того как я вложил в тебя столько сил? Твой отец, когда узнает, будет разочарован. Я этого не люблю, но иначе ты не понимаешь… Потому придётся снова тебя наказать. И прервать твоё пребывание в Академии. Видимо, домашнее обучение в моём поместье — единственный способ оградить тебя от разлагающего влияния. Заодно будешь поближе ко мне, своему будущему супругу и господину. И вдали от соблазнов.