Книга Ученица Тирана в Академии Ёкаев, страница 42 – Кира Иствуд, Хэля Хармон

Время остановилось.

Звуки — собственное дыхание, стук сердца, шорох страниц — исчезли. В ушах стоял только оглушительный, звенящий тихий вой. Я уставилась на это слово:«Лю-би-ма-я». Оно пылало на странице, казалось объёмным, режущими глаза.

Я перечитала. Снова и снова.

Сначала быстро, жадно, потом медленно, по слогам, словно надеясь, что они сложатся в другое слово. Что угодно. Но нет. «Любимая».

И цвет волос…

Какая-то темноволосая адептка…

«А чего я ждала?» — пронеслось в голове, жалкое и горькое. Чего? Что в великой книге судьбы Безупречного, подаренной самим божественным Миуки, после одной безумной, случайной ночи вдруг окажусь я?

Глупость. Детская, наивная, позорная глупость, достойная не воина Храма, а жалкой, влюблённой адептки, тайком вздыхающей по учителю.

Но боль, последовавшая за этой мыслью, была отнюдь не детской.

Она была острой и реальной, как лезвие, входящее под ребро. Она перехватила горло тугой петлёй, затуманила глаза предательской влагой.

Сглотнув ком, вставший в горле, я вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и в этот миг на странице, под только что прочитанным текстом, линии снова пришли в движение.

Они сплетались, формируя новый рисунок. Контуры двух фигур. Одна — высокая, мощная, в развевающемся кимоно. Айрон. Он склонился. Его рука протянута вперёд. А перед ним у его ног…

Девушка. Сидящая на коленях, спиной к зрителю. Её руки отведены за спину, видна верёвка, врезающаяся в тонкие запястья. И её волосы… они струились по спине тяжёлыми тёмными волнами. И там, где на них падал воображаемый свет, они отливали синим.

Айрон касался её головы. Его пальцы почти погружались в тёмную массу волос. И в этом жесте была неуловимая нежность.

Я уставилась на этот рисунок. На эту незнакомку с прекрасными, чужими волосами.

Мои волосы — цвета первой изморози. А эти… эти были как ночь, как крыло ворона, как глубокие воды, в которых тонут звёзды.

Я машинально потянулась к своей прядке, потянула к глазам. Светлая. Совсем не такая.

И в этот самый миг в дверь моей комнаты постучали.

Стук. Стук. Стук.

Три чётких, размеренных удара. Точных, как удары сердца. Я вздрогнула так сильно, что книга выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол. Звук показался оглушительным в тишине комнаты.

— Юмина, — раздался голос Айрона с той стороны. Низкий, ровный, без намёка на ту хрипловатую ласку, что звучала в нём всего несколько часов назад. — Открой.

Я замерла. Я даже не дышала.

И по уму — конечно, надо было открыть.

Со спокойным лицом.

С тихим сердцем.

И выдержать всё что случится дальше, но…

Но я не могла! Не после того что прочитала в книге. Не тогда, когда мои руки дрожат, сердце заполошно бьётся, а глаза щиплет от непролитых слёз.

Меня охватила паника — внезапная, дикая, животная. Такой я не знала никогда. Даже в детстве, когда за мной гнались с вилами, я не чувствовала такого.

Нет. Я не смогу! Не смогу сейчас увидеть лицо Айрона, встретить его взгляд — холодный, разочарованный, а может, равнодушный. Умру на месте.

Я бесцельно металась по комнате, как зверёк в клетке.

Взгляд упал на книгу, лежащую на полу у кровати. Рванулась к ней, схватила и, не думая, сунула под одеяло.

— Юмина, — голос прозвучал строже. — Нам надо серьёзно поговорить. Я вхожу…